Шрифт:
– Если тебя пустить в школу, что скажут другие женщины? – забеспокоился Коравье. – Тоже захотят учиться грамоте?
– Что же в этом плохого?
– Нет, это дело надо серьезно обсудить, и я один не могу его решить, – сказал Коравье и повернулся к стене, делая вид, что засыпает.
10
Праву писал письмо Маше Рагтытваль. Он долго мучился над пустым листком бумаги, не зная с чего начать. Хотелось написать о своих чувствах, о том, как он мечтает увидеться с ней. Ничего не выходило. Испортив несколько листков, он принялся писать о стойбище Локэ.
«Скоро откроем школу. Честно признаться, боюсь этого дня. Вдруг родители не отпустят детей? Скоро приедут учителя. Если даже опоздаем – ничего страшного. Пусть не первого сентября, но школу откроем…»
В дверь постучали. Праву спрятал письмо под книгой.
– Войдите.
В дверях стоял Ринтытегин. Праву удивился. Он предложил гостю стул и виновато оглядел неподметенный пол.
Ринтытегин проследил за его взглядом:
– Неуютно живете, молодежь.
– Не успели убрать, – оправдывался Праву.
– Ладно, – сказал Ринтытегин. – Не за этим пришел. Но все же странно: вроде бы ходит к вам в гости доктор Наташа…
– Перед ее приходом Володькин быстро наводит чистоту, – улыбнулся Праву.
Ринтытегин закурил.
– Просьба к тебе…
Голос у председателя сельсовета был необычный.
– Словом, придется тебе взяться за тонкое дело, – объявил Ринтытегин.
– Какое?
– Поговорить с Елизаветой Андреевной…
– О чем?
– Не перебивай, а слушай. Пришла телеграмма: учителя едут. А один из них – Валентин Александрович Личко, то есть муж Елизаветы Андреевны…
– Говорят же, что он алкоголик? – удивился Праву.
– Теперь не пьет. Я специально узнавал. Вот… Жалко мне детишек и саму Елизавету Андреевну… Я сам просил, чтобы его прислали. Не может быть, чтобы все у них так и кончилось. Вместе, еще молодыми, они начинали учительствовать в тундре. Верно, пил он. Из-за этого она и ушла…
– А что же я должен делать? – недоуменно спросил Праву.
– Предупреди Елизавету Андреевну. Можешь все свалить на меня… Сам бы пошел, но не умею… Тут надо деликатно…
В комнате правления было, как всегда, оживленно и толпилось много народу. К тому же сегодня пастухи получали деньги. Праву попытался подойти к Елизавете Андреевне, но она едва успевала отвечать на вопросы и подписывать документы, которые ей подсовывал бухгалтер.
– У меня к вам разговор, сказал Праву, показывая своим видом, что разговор должен быть наедине.
– Может быть, во время обеденного перерыва? – предложила Елизавета Андреевна. – Приходите к нам обедать, – пригласила она. – Заодно посмотрите, как я живу.
– Спасибо, – поблагодарил Праву, – приду.
Квартира Елизаветы Андреевны находилась в старом доме. Раньше там размещалась лаборатория геологической партии.
Теперь одна из комнат была превращена в кухню, во второй стояли две детские кровати, а третья – дальняя – принадлежала самой хозяйке.
Когда Праву пришел, вся семья уже сидела за столом. Сын Елизаветы Андреевны Борис большим охотничьим ножом резал хлеб, а девочка в белом переднике поверх платьица разливала по тарелкам суп.
– Борькину добычу едим, – сообщила она.
Борис покраснел и уткнулся в тарелку.
– Такой охотник, – пожаловалась мать. – Хлеба ему не давай, позволь только повозиться с ружьем. Вечно что-то чистит, заряжает, готовит какие-то свои гремучие смеси… Смотри, взорвешься когда-нибудь, – погрозила она пальцем сыну.
Праву невольно сравнил свое неуютное холостяцкое жилище с чистотой этой квартиры.
– Как вы умудряетесь поддерживать в доме такой порядок? – спросил Праву.
– Ребята помогают, – просто сказала Елизавета Андреевна. – Приучила. Выросли не где-нибудь, а на Чукотке. Знают, как и что надо делать.
«Удивительный человек эта женщина! – восхищенно подумал Праву. – Председатель чукотского тундрового колхоза!.. Это, пожалуй, потрудней, чем женщина-летчик или помощник капитана… Как же все-таки приступить к щекотливому поручению Ринтытегина?..»
– Елизавета Андреевна, – начал он, но она остановила его жестом руки и прислушалась:
– Что это?
Все притихли. Гудел самолет.
– Внеочередной рейс, – заметил Борис.
Несмотря на то что самолет для Торвагыргына был обычным делом, каждый старался не пропустить возможности побывать на посадочной площадке, благо она находилась рядом с домами. Самолет всегда привозил самые свежие новости и новых людей.