…Несмотря на ненастный день и мороз, возле здания аэропорта была много народу. Все ждали вылета. В поселках, в тундровых стойбищах, рудниках и геологических партиях этих людей ждали неотложные дела, а изменчивая северная погода то обнадеживала, то повергала в уныние.

На попутном вездеходе Праву переехал Анадырский лиман. По дороге в гостиницу он подавил желание завернуть тут же в типографию.

Умывшись и переложив в портфель подарки Росмунты и других торвагыргынцев для Коравье, Праву спустился по обледенелой деревянной лестнице в старый Анадырь, где возле занесенного снегом устья речки Казачки высилось здание окружной больницы.

Праву облачился в белоснежный халат и с волнением переступил порог палаты. Больные, одинаково серые, несмотря на белизну постельного белья, разом повернулись к нему, и он не сразу узнал среди них Коравье. Тот лежал у стены и удивленно-радостно смотрел на Праву, прижимая к груди черные наушники.

– Праву! – крикнул он на всю палату.

Лицо Коравье стало почти белым, потеряв глянец коричнево-красного загара, который не сходит с настоящего оленевода ни зимой, ни летом.

– Пришел, Праву! – еще раз сказал Коравье и крепко обнял друга.

Он вдыхал запах одежды Праву, вглядывался в глаза, будто в запахе его одежды мог почуять тундру, а в зрачках увидеть своих близких. Но от Праву пахло самолетом и множеством других запахов, присущих машинам. В глазах отражалась другая забота, вспыхивающая живым огнем, как только Праву оставался хотя бы на секунду со своими мыслями.

– Ты думаешь о чем-то радостном? – спросил его Коравье, когда Праву кончил рассказывать торвагыргынские новости и передал ему подарки.

– Откуда ты знаешь? – в замешательстве проговорил он.

– Вижу по твоим глазам и разговору.

Праву только и оставалось подивиться проницательности Коравье.

– Как ты тут живешь? – спросил Праву.

– В разговорах только и живу, – вздохнул Коравье. – Слушаю разговоры товарищей, слушаю радио. Иногда в хорошую погоду выхожу на волю и смотрю на дальние горы, и тогда мне так хочется стать птицей, чтобы перелететь через хребты! Одна только и радость, когда меня во сне посещают Росмунта, Мирон… Ты тоже очень часто приходишь ко мне…

В этих словах слышалась такая тоска, что Праву пообещал:

– Я поговорю с доктором. Может быть, он согласится отпустить тебя со мной.

Лицо Коравье вспыхнуло радостью и надеждой:

– Сделай это! Ты мне подаришь большую радость!

Главный врач в ответ на просьбу Праву сказал:

– Выписать его можно, но ведь за ним еще нужен надлежащий уход, у вас же его не смогут обеспечить.

– Я ручаюсь, что ему будет хорошо. В нашем поселке есть хороший врач – Наташа Вээмнэу. Она, думаю, справится.

– Разве Наташа у вас работает? Не знал. Ну, если она будет ухаживать за больным, можете забирать через неделю своего героя.

Праву вернулся в палату и сообщил Коравье радостную весть.

– Семь дней! – блестя глазами, выкрикнул Коравье. – Семь дней! – повторил он, и лицо его стало печальным.

– Что ты, Коравье! Только семь дней.

– Только семь дней, – кивнул Коравье. – Это и скоро, и очень долго.

– Немного осталось терпеть, – подбодрил его Праву. – Увидишь, эти семь дней пролетят незаметно, ты даже не успеешь как следует поскучать.

– Ладно, – согласился Коравье. – Все-таки семь дней, если поразмыслить, не так уж много.

Встречу с Машей Рагтытваль Праву отложил на вечер, хотя его так и подмывало бросить все дела в окрисполкоме, в окружкоме партии, в Чукотторге и пойти в типографию. Тем временем о его приезде узнал Слава Тымнет, земляк и соученик по Анадырскому педучилищу… Несмотря на энергичные протесты дежурной в гостинице, он забрал из номера вещи Праву и перенес к себе на квартиру.

Когда Праву вернулся в гостиницу, чтобы переодеться, его встретила разгневанная дежурная.

– Такой хулиган, а еще называется журналистом и корреспондентом! – ругалась она. – Надо сейчас же пойти в милицию!

Праву успокоил ее и отправился к гостеприимному Тымнету.

– Тебя приходится силой загонять в гости, – проворчал Тымнет, вводя Праву в сияющую чистотой квартиру. – Знакомься с моей женой!

Жена Тымнета вытирала пыль с большого радиоприемника, стоявшего на цветастой салфетке. Она подала Праву руку и тут же убежала на кухню готовить ужин.

Тымнет усадил гостя на диван и принялся расспрашивать:

– Расскажи, что у вас случилось? Говорят, нашли какое-то контрреволюционное гнездо убийц? Верно ли, что жена Коравье оказалась иностранной шпионкой неизвестной национальности?