Узкая долина, зажатая горами, петляла между крутых, скалистых склонов. Тень вертолета бежала по голым скалам, на которых не держался снег – так их отполировали ветры. Там, где долина расширялась, образуя небольшое ровное место, паслось стадо.

Вертолет опустился возле яранги, где грелись пастухи. На шум вышел Рунмын. Спокойно поздоровался с приезжими, но особенно горячо потряс руку летчику.

Корреспондент газеты – необыкновенно толстый, но подвижный человек, – сойдя с вертолета, суетился, выискивая удобную точку для фотографирования.

– Нельзя ли подозвать поближе оленей? – обратился он к Рунмыну.

Коравье перевел просьбу, и Рунмын с готовностью ответил:

– Можно! – и стал развязывать шнурок на своих штанах.

Олени со всех ног бросились к желтому пятну, образовавшемуся на снегу.

– Соляной подкормки не хватает, – заметил Савелий Михайлович.

Секретарь обкома пошел вдоль стада. Олени разрыхлили снег, идти было трудно. Спутники один за другим отставали, пока с Савелием Михайловичем не остались лишь Праву и Коравье. Праву с тревогой наблюдал за покрасневшим, вспотевшим лицом секретаря обкома.

– Давайте покурим, – предложил Праву.

– Я не курю, – тяжело дыша, ответил Савелий Михайлович. – Ты кури, а я отдышусь.

Они сели на торчащую из-под снега кочку. Савелий Михайлович снял с головы шапку и подставил зимнему солнцу коротко остриженную седую голову.

– Переедет стойбище в Торвагыргын, что дальше будешь делать? – спросил он.

Праву не нашелся что ответить. В последнее время он не думал об этом.

– А как идет научная работа?

Праву замялся. Он даже не помнил, куда положил толстую тетрадь с многообещающим заголовком: «К вопросу…»

– Может, сердишься на старика? Вот, послал в глушь, на рядовую работу… За это время мог и кандидатский минимум сдать при других обстоятельствах… Да?

– Что вы, Савелий Михайлович! – горячо запротестовал Праву. – Честно скажу, даже думать об этом некогда.

Коравье, не понимавший русского разговора, удивленно посмотрел на своего друга, который обычно, отличался сдержанностью.

– Дорогой Праву, – продолжал Савелий Михайлович. – Не кажется ли вам, что вы засиделись здесь?

– Пожалуй, да! – ответил Праву и вскочил.

Савелий Михайлович рассмеялся:

– Я говорю о том, что тебе пора перебираться на другую работу.

– Как на другую? – опешил Праву. – Я же только что сказал…

– Все это хорошо и приятно слышать, – перебил его Савелий Михайлович. – Но ты должен понять, что на Чукотке еще не хватает образованных и подготовленных кадров, имеющих стаж партийной работы… А дел много. Семилетка должна изгнать выражение «отсталая окраина» навсегда… Как ты смотришь, если окружком рекомендует тебя секретарем колхозной партийной организации? Ринтытегину нелегко совмещать две обязанности…

– Если меня выберут, – коротко ответил Праву.

– Ну это во многом зависит от тебя, – сказал Савелий Михайлович поднимаясь.

Возвращались к вертолету усталые. Возле маленькой пастушеской яранги, издали похожей на палатку, сидели в ожидании сопровождающие секретаря обкома.

– Савелий Михайлович! – закричал издали его помощник. – Что же это вы? У вас же больное сердце!

– Что поделаешь? – Савелий Михайлович развел руками. – Возраст такой. Новое сердце не купишь.

– Разрешите еще раз сфотографировать вас, – попросил корреспондент.

– Что вы все меня фотографируете! – сердито сказал секретарь обкома. – Снимайте оленеводов! Или оленей! Вы же теперь знаете, как их надо подзывать!

Савелий Михайлович расспросил Рунмына о состоянии пастбищ.

– Хотите, чтобы у вас был трактор?

– Мы же колхозники, – ответил Рунмын. – Как не хотеть?

Уже стемнело, когда вертолет поднялся над стадом и взял курс на стойбище Локэ. Там на площадке разожгли большой костер перед школой. Пламя моталось по снегу.

– Вы, товарищи, можете лететь в Торвагыргын, а я останусь здесь еще на день, – обратился Савелий Михайлович к своим спутникам.

Послышались протестующие голоса.

– Не будем спорить, – спокойно сказал Савелий Михайлович. – Где вы здесь разместитесь, что будете есть? Ведь одному корреспонденту целого оленя мало.

Вертолет снова взмыл в темноту неба. Люди стояли и смотрели вверх, откуда слышался шум мотора, на удаляющиеся огоньки.

– Мы приготовили вам ночлег в школе, – сказала Елизавета Андреевна.

– А где ты спишь, Праву? – спросил Савелий Михайлович.

– У Коравье.

– Спроси у него, может ли он меня принять в гости.