Шрифт:
Идут дальше Сивко и Желтуша по горам, по долам, по дремучим лесам добычу искать, весело пировать.
Увидали коня.
— Сивко, Сивко, гляди — конь!
— Вот это добыча, такого коня хватит нам на полдня, — сказал Сивко и тут же спросил свою напарницу:
— Скажи, кума, налились кровью мои глаза?
— Налились, куманёк.
— Стало быть, отведаем мясца, кумушка.
Кинулся Сивко, одолел коня, и они съели его.
«Ничего мудрёного тут нету, — подумала Желтуша. — С какой стати волку верховодить мною? Подыщу-ка я себе в пару лису, будем с ней на охоту ходить, я верховодить буду!»
Рассталась Желтуша с волком, подыскала себе подружку по имени Хвостуша, и пошли они по горам, по долам, по дремучим лесам добычу искать, весело пировать.
Увидали курицу.
— Желтуша, Желтуша, — обрадовалась Хвостуша, — гляди — курица!
— Тоже охотница нашлась!.. Ищи, что побольше, Хвостуша, не то оборву тебе уши!
Идут дальше Желтуша и Хвостуша по горам, по долам, по дремучим лесам — добычу искать, весело пировать.
Увидали коня.
— Желтуша, Желтуша, гляди — конь!
— Вот это добыча — такого коня хватит нам на полдня, — сказала Желтуша и спросила напарницу:
— Скажи, Хвостуша, налились кровью мои глаза?
— Налились, налились, Желтуша.
— Стало быть, отведаем мясца, Хвостуша.
Кинулась Желтуша и схватила коня за хвост. А он задними ногами брыкнул, лису в голову лягнул и убежал.
Подошла Хвостуша к Желтуше, взглянула на неё и сказала:
— Вишь ты! Только что у тебя одни глаза были кровью налиты, а теперь уже вся голова в крови!
Глупый волк
Однажды голодный волк увидел на лугу коня.
— Ага, — сказал волк, — ты-то мне и нужен.
Подошёл он к коню и говорит:
— Доброе утро, Гнедко!
— Доброе утро, Серый.
— Где твой хозяин?
— Его дома нет.
— Значит, готов мне обед!
— Ах, серячок, ах, дурачок, да какой же из меня обед — сам видишь, с меня и шкура не содрана, — сказал конь.
— А как её содрать?
— Подойди ко мне сзади, ухватись за хвост и дерни. Шкура сама слезет….
Волк послушался, подошёл к коню сзади и только было примерился дёрнуть за хвост, как конь с такой силой лягнул его, что у волка искры из глаз посыпались.
Опомнился волк и поплёлся дальше. Видит, на опушке леса баран пасётся.
— Здравствуй, Рогач!
— Здравствуй, Серый!
— Чей ты?
— Попа Федота.
— Ну, так я проглочу тебя в два счёта.
— Ах, серячок, ах, дурачок, как же ты меня проглотишь, когда я такой толстый — только себя и меня измучаешь!
— Что же нам делать?
— А вот что: ты останься здесь, разинь пасть пошире и жди. А я отойду подальше, разбегусь да с разбегу прямо в брюхо твое и влечу.
Согласился волк, упёрся лапами в землю, разинул пасть и стал ждать.
Отошел баран подальше, примерился, разбежался да как саданёт волка рогами в зубы — и давай бог ноги.
Перекувырнулся наш волк три раза, три раза от боли взвыл, три раза брюхо себе ощупал, три раза себя спросил: «Проглотил я барана или нет?» И три раза сам себе ответил: «Должно быть, проглотил, вот и подняться не могу, до того тяжело!»
Как бы то ни было, поднялся наш волк и тут же такой голод почувствовал, что в глазах у него помутилось. Хочет зубами щёлкнуть — а в пасти ни одного зуба не осталось.
«Еще бы, — подумал Серый, — разве одним бараном наешься? Дай-ка ещё чего-нибудь поищу!»
Поджал хвост и побрёл дальше, а в брюхе от голода урчит.
Подходит к селу, глядит — навстречу ему свиньи.
— Добрый день, хрюшки!
— Добрый день, волчий сын, чего тебе надо?
— Чьи вы?
— Здешних попов…
— А-а, стало быть, обед мне готов!
— Готов, Серый, готов, — говорят свиньи, — но прежде чем съесть нас, ухвати вот этого поросенка за ухо, он тебе на волынке сыграет. Такой уж у нас обычай: едоков перед обедом веселить.
Волк послушался — и хвать поросенка за ухо, а тот как завизжит, как заверещит — все село переполошил. Видит волк — люди бегут, с вилами, кольями. Понял, что дело нечисто, поросёнка оставил и пустился во всю прыть.