– Поэтому и мы, и другие люди в других местах думаем, что нам выбрать - такой мир или войну?
– тихо сказал Честенис.
– И есть ли возможность уйти от этого выбора? И нужно ли ждать, пока Филлина станет колонией Империи, или надо сорвать церемонию? Мы добываем и анализируем информацию и на ее основании пытаемся предугадать намерения пришельцев, чтобы решить, что делать нам самим.

Над столом повисла тишина. Собеско отхлебнул из чашки уже порядком остывшую скайру. Все ждут его, что он скажет, внезапно понял он.

– А знаете, - вдруг сказал он по наитию.
– Мне вдруг вспомнилось, как когда-то очень давно, за несколько месяцев до еще той войны, мне попалась в руки серьезная газета - то ли "Время", то ли "Шилги Сегодня". Мне тогда было лет десять или одиннадцать, уже не помню, почему я ее стал читать. И мне почему-то запомнилась одна статья. Там автор очень интересно и подробно анализировал, кто и в каком порядке стоял на императорской трибуне во время праздничного парада в Тогроде, кто какие поздравления получил от императора и все такое. И в конце этот автор уверенно делал вывод, что в Барганде, похоже, взяла верх "партия мира", и никакой войны не будет. Вот мне кажется, что и пришельцы принимают решения в силу каких-то своих чисто внутренних причин, не известных и даже не видимых для чужого наблюдателя. У них все может меняться совершенно неожиданно. Вот война, готовится вторая стадия, вторжение, а потом вдруг раз - и они хотят заключать мир. А потом, может быть, все снова повернется в какую-то другую сторону. Причем, не обязательно, что об этом будут знать те пришельцы, которые находятся здесь. Им просто пришлют новые указания, и будут они делать, может, прямо противоположное тому, что делали раньше.

– Вы считаете, что предсказать действия пришельцев нельзя?
– с некоторым сомнением спросил Честенис.

– Предсказать - нельзя. Объяснить можно, потом. Поэтому, мне думается, нужно просто разрабатывать планы действий: что делать, если пришельцы поступят так, или так, или вообще этак. И определить для себя какие-то контрольные точки: на это мы согласимся, а на это - уже нет, лучше война. А вообще, мне кажется, с пришельцами нам лучше никакого дела не иметь. Уж очень они... внезапные. И непредсказуемые.

– Сценарное планирование, - пробормотал Честенис.

– Ну... Может быть. Я в этом не слишком разбираюсь.

– Черт возьми! А вы правы!
– с чувством сказал Рэстан.
– Вот, что значит свежий взгляд со стороны. А то мы, действительно, начали уже строить теории словно какие... баргандологи... Предлагаю подумать над предложением нашего нового друга и высказать свои соображения... скажем, через два дня. И я бы хотел снова увидеть вас в нашей компании, полковник! Только, наверное, держите связь не непосредственно со мной, а через Риту. Вы согласны?

– С превеликим удовольствием!
– улыбнувшись, Собеско посмотрел на Риту.

И дождался от нее ответной улыбки.

Подвезти Собеско до посольства взялся Харви Деррин.

– Заранее прошу прощения, если мое любопытство покажется вам не уместным, но скажите, кто вы и чем вы занимаетесь?
– спросил Собеско, устроившись на сидении рядом с водителем.

– Все нормально, в этом нет никакого секрета, - рассмеялся Деррин, трогая машину с места.
– Я сотрудник баргандского посольства. Занимаюсь поиском потерявшихся родственников.

– Трудная работа, - посочувствовал Собеско.

– Убийственная. Вы, возможно, не представляете всех масштабов исхода. За осень и зиму в одну только Гордану прибыли более двадцати семи миллионов человек, из них восемь с половиной миллионов - из Барганда. Некоторые - транзитом через Валез. Из Граниды, кстати, почти пять с половиной миллионов. Под эвакуацию было задействовано три четверти тоннажа мирового торгового флота и военные флоты двух десятков держав. Транспорты шли через океан, набитые людьми, как консервная банка - кильками. Умерших хоронили в море. Первичного учета в лагерях беженцев практически не велось, многие попадали туда без документов или с чужими документами. Люди из разных стран смешивались. Горданцы пытаются наладить учет только сейчас, при расселении беженцев, но им не хватает ни времени, ни сил, ни опыта...

– Вы сами тоже кого-то потеряли?

– Ищу. Внучку старого друга моего тестя. И... так сказать, двойного родственника.

– Это как?

– Он - брат моей жены и одновременно муж моей кузины. Мы дружим семьями уже много лет. И я здесь уже больше двух месяцев, но пока не продвинулся ни на шаг. Мне даже не удалось найти их следов. Я все еще надеюсь, что они живы и здесь, просто затерялись...

– Не отчаивайтесь. В таком беспорядке, и в самом деле, легко потеряться, найтись намного труднее, - сочувственно сказал Собеско, вспомнив мучения Дилера Дакселя.

Кстати, Даксель.

– Я знал одного человека, у жены которого была фамилия Деррин, кажется, ее звали Кара Деррин, - сказал Собеско без всякой задней мысли.
– Мы с ним вместе эвакуировались из Граниды, а потом были в плену у пришельцев. Но он сам был из Шуана, хотя по происхождению баргандец.

– Из Шуана?!
– машина вильнула.
– Как его звали?

– Дилер Даксель, - ответил Собеско.
– Он был заместителем директора металлургического завода в Макьелине.

Деррин приткнул автомобиль к тротуару и заглушил двигатель.