Буонн молчал.

– Вот и нам они не нравятся. И нас весьма обижает, что переговоры, которые сейчас идут в Венселанде, с вашей стороны ведутся только для вида - лишь бы занять время, пока нас по-быстрому обращают в завоеванную провинцию. Это не мир. И даже не перемирие. Это только подготовка к новой войне. И стоит ли нам пассивно ждать ее начала?

– К сожалению, мне не известны детали переговоров, о которых вы говорите, - медленно и с явной неохотой сказал Буонн.
– Но почему вы склонны усматривать в наших предложениях только плохое? Вы не доверяете Империи?

– Знаете, наше слово "доверие" происходит от "веры". А верить вам мы не можем.

– Странно. А в нашем языке "доверие" - это "уверенность", "убежденность", в конечном итоге - "знание".

– Тем более. Тогда мы, думаю, достаточно знаем об Империи, чтобы не доверять ей. Вы же не можете даже выработать единую политику по отношению к нам. Ваше Министерство колоний говорит одно, Космофлот - другое, Служба Безопасности - третье. Договоритесь хотя бы сначала между собой. А если у вас поменяется власть, то все вообще может перемениться. Сейчас ваше правительство - за мир на Филлине. Но кто поручится, что следующее не захочет снова начать войну?

– Вы слишком плохо о нас думаете!
– Буонн хотел пошутить, но не смог полностью скрыть раздражения.
– Свои обязательства перед Горданой мы сдержали.

– Ну, пока прошло только полгода, - заметил Собеско.
– Я не политик и не историк, но знаю, что межгосударственные соглашения заключаются на годы или даже поколения. Впрочем, насколько я слышал, горданцы уже не в восторге от того, что у вас в дополнение к этому соглашению постоянно возникают новые требования. И между прочим, у вас с ними еще не было ни одного серьезного конфликта. А представьте, например, что кого-то из вас - не дай Единый - здесь убьют. Как вы тогда станете говорить с горданцами?!

– Вы плохо знакомы с этим предметом, - на этот раз в голосе пришельца, почти не слышном за переводом, чувствовалась легкая презрительность.
– Как раз подобные конфликтные ситуации у нас отработаны... к обоюдному согласию. Вы хотите знать, где у нас возникают самые большие противоречия с президентом Кирстеном? По двум вопросам. Во-первых, ему не нравятся обязательные поставки. Однако это основа жизни любой Империи. Каждая ее часть должна что-то давать в общий фонд и при необходимости рассчитывать на помощь из него. Мы строим и будем строить на Филлине космопорты, заводы и города. Для этого нам нужны материалы и продовольствие. Не будем же мы завозить все из Метрополии. И не забывайте, что те товары, которые Гордана отправляла в ваш Лешек, тоже относились к обязательным поставкам.

– Я буду это помнить, - коротко кивнул Собеско.

– А второй вопрос - это вооружения. Но скажите, зачем провинции в составе Империи танки, боевые самолеты и реактивная артиллерия? С кем это она собирается воевать?! Ни одна Империя никогда не позволит, чтобы ее провинции сражались друг с другом. Или все это готовится против нас?!

– А вы как думаете, достойный?
– усмехнулся Собеско.

– Нет, я не понимаю, - Буонн упрямо мотнул головой.
– Вы понесли огромные потери во время войны, ваша экономика разрушена, но вы все равно хотите воевать снова! Неужели ваши правители не в силах понять, что мир лучше войны?! Это же так просто!

– Нет, - возразил Собеско.
– Это война - чертовски простая штука. Вот линия фронта, по одну сторону - наши, по другую - враги. Вы стреляете в нас, мы стреляем в вас... точнее, в ваших бронированных и летающих монстров, впрочем, я думаю, это поправимо... Однако стоит кому-то заговорить о мире, и тут же начинаются сложности. Что от него получим мы, что - вы? Какими правами мы будем пользоваться, какие обязанности возлагаются на нас и на вас? Кто это будет контролировать и как? Видите, как много вопросов. И я же не дипломат, а настоящий дипломат задаст вам еще штук пятьдесят. И предложит на них сотню ответов. Не знаю, как у вас, а на нашей планете мирные переговоры порой длились долгие месяцы после того как прекращали стрелять пушки. Например, мирный договор после большой войны, которая была у нас двадцать лет назад, был заключен только через год после ее окончания. Причем, две страны его так и не подписали, и формально между ними до сих пор нет мира, а только перемирие, если вы понимаете нюансы...

– Понимаю, - кивнул Буонн.

– А ваши власти хотят просто навязать нам свое видение и, насколько мне известно, их даже не слишком интересует, как мы к нему относимся. Я слышал, что ответ на наши первые предложения придет только перед самой церемонией, когда решать будет уже поздно.

– Что же, таковы недостатки межзвездных расстояний. И поэтому мне думается, что нужно сначала договориться о самом главном, а потом уже отрабатывать отдельные детали. Именно так мы достигли соглашения с Горданой.

– И как, вы с ней уже полностью договорились?
– осведомился Собеско.

Буонн снова промолчал.

– Я думаю, на нашей планете нет никого, кто не хотел бы мира, - продолжил Собеско.
– Но не на любых условиях. Я присутствовал в начале переговоров и слышал послание, которое нам было передано. И знаете, достойный, оно было просто восхитительно абстрактным. Умные люди сравнили его положения с тем, что нам было известно о Кронтэе... и все совпало!

– Эти сравнения с Кронтэей просто смешны!
– возмутился Буонн.
– Как только вы станете полноправной колонией...