– Да, долговато ждать получается.
– Кирстен поднялся с кресла и стал расхаживать по кабинету.
– Салливой, у вас есть информация о том, насколько серьезен кризис?

– Точной нет, есть оценочные данные. В Реперайтере работы не имеет каждый десятый, если не больше. Год назад рабочих рук не хватало. Впрочем, в столице больше всего пострадали не работяги, а "белые воротнички" - офисные клерки, всякие агенты по продажам, менеджеры низшего и среднего звена. Многие из них имеют непогашенные кредиты за жилье, автомобили, мебель... По дистриктам картина менее ясная. Где пострадали меньше, где больше. Но сильнее всего - в крупных городах, это однозначно.

– Вы говорили еще насчет цен, - напомнил Кирстен.

– Такую статистику мы не ведем. Это должны знать в Минпромкоммерции и торговли. Но моя жена недавно жаловалась, что некоторые товары в магазинах подорожали чуть ли не вдвое по сравнению с тем, что было в прошлом году. Вот хлеб, мясо, крупы, правда, меньше, но мы их раньше экспортировали, так что должны были появиться излишки.

– Да, что-то надо делать... Иначе через три года меня так прокатят на выборах - и прежние заслуги не помогут.

– Господин президент!
– вдруг поднял руку глава тайной полиции ТЭГРА Дуган Буремен.
– У нас же действует этот... чрезвычайный законодательный режим?! Так почему бы не назвать его просто чрезвычайным и не отменить вообще эти выборы?! Ну, на какой-нибудь переходный период, пока все не придет в норму.

Лёрид Кирстен резко остановился.

– Дуган, я говорил вам, что вы гениальный провокатор?

– Да, господин президент! Много раз!

– Это решает все наши проблемы, не так ли?
– Кирстен обвел взглядом всех собравшихся.
– Я всегда думал, что от этих выборов больше вреда, чем пользы, а в нашей стране они вообще превратились в какой-то недостойный фарс! Гордане пора отдохнуть от этой так называемой демократии! Мы пришли во власть надолго - не на четыре, не на восемь лет, а на целое поколение! Потом, когда мы постареем и устанем, мы подумаем, кому сможем передать страну, но пока что этот груз будет лежать на наших плечах! Есть возражения?!

Таковых не было.

– Поэтому действуем следующим образом. На время кризиса - а в том, что кризис есть, убеждать никого не нужно - вводится режим чрезвычайного положения! Сеймор, пусть твои ребята подыщут какое-нибудь убедительное объяснение в твоих любимых конституциях и кодексах. Все демонстрации, сходки, митинги прекращаются - раз и навсегда! Слышите, Салливой! И чтоб больше никаких оправданий, что они, там, имели право!

– Это неразумно, - прогудел помрачневший Салливой.
– Вместо того чтобы выпустить пар, вы затыкаете дырку. Может взорваться!

– А мы укрепим котел, - ухмыльнулся Кирстен.
– Не позволять же пару безнаказанно обжигать нас. Дуган, у вас опять прибавится работы! Кто там выступал на этом митинге?

Кирстен снова включил телевизор. Камера прошлась по группе людей на трибуне и остановилась на седовласом ораторе.

– Вот это, например, кто?

– Элвин Такус. Префект района Гамбрук, - нехотя проворчал Салливой.
– Кстати, его выступление было наиболее взвешенным и конструктивным.

– Стоп-стоп! Это тот, что обошел нашего кандидата?

– Да, на полтора процента, - подтвердил Сеймор Скэб.
– И на три с половиной - прежнего префекта.

– Он же был связан с Движением, - вспомнил Кирстен.
– Почему же он все еще на свободе, да еще и вылез на эту трибуну?

– Не было повода, - пожал плечами Скэб.
– Движение его поддерживало на выборах, но сам он с ним никак не был связан. Проверка это подтвердила.

– Из всех столичных префектов он - самый лучший, - отметил Салливой.
– Всего за несколько месяцев он здорово навел порядок в районе. Честный префект - это в наше время большая редкость.

– Ну, так намекните этой вашей редкости, чтобы он сидел в своем заповеднике, в смысле, районе и не высовывался!
– рявкнул Кирстен.
– А это еще что за чучело заморское?

– Предстоятель храма Гланиуса в Реперайтере. Очень уважаемый человек в общине заморцев.

– И здесь без черных не обошлось! Кто еще?

– В основном, вполне лояльные граждане. Отставной военный - это мотор всего мероприятия, активист Партии Процветания. Сотрудник железнодорожной компании, пара профессоров, другая пара пенсионеров, начальник транспортного цеха какого-то завода, рабочий-сварщик, кстати, один из первых членов СОП... Мы всегда гордились, что у нас политически активные граждане, вот они и начинают сами проявлять активность...

– Как бы эта активность не вышла боком...
– президент задумался.
– Дуган, придется вашим людям заняться и профилактической работой. Выявляйте таких самодеятельных активистов и проводите с ними беседы. Самых тупых и упрямых - изолируйте. Я ясно выразился?... Теперь дальше. Одним кнутом мы не обойдемся, нужен пряник. Ронайс, я хочу, чтобы вы еще плотнее занялись прессой и телевидением. Соберите редакторов газет, объясните, что в тяжелое время нужно больше приятных, оптимистичных материалов, люди должны больше смеяться и меньше грустить. На телеканалах ставьте у руля своих людей, хватит уже миндальничать. Пусть уберут с экранов всю политику и заполнят эфир развлекухой. Крутите кино, концерты, поищите нужных людей среди беженцев, пусть сварганят у нас лучшие баргандские или уйратоские шоу. Больше спорта и секса! Вытащите в студии всех клоунов и фигляров, пусть смешат народ, и чем пошлее, тем лучше!... Дальше, снова работа для вас, Дуган. Извлеките из ваших лагерей всех продажных писак, пиарщиков и пропагандистов, которые в прежние времена здорово попортили нам кровь, и сделайте им предложение, от которого они не смогут отказаться! Пусть поработают на нас и за страх, и на совесть!