— Последний шанс.

Дверь была открыта, поэтому слова беспрепятственно долетали до моих ушей.

— Иди к черту.

Еще один хлопок, и я упала на колени, прижимаясь к стене, желая только одного: чтобы это воспоминание как можно скорее закончилось.

— Где она? — вопрос прозвучал так тихо, так спокойно, что я едва услышала его за своим почти беззвучным плачем.

Краем глаза я увидела, как двигается мой отец. Он пробрался через двор, приближаясь к двери. В его руке был пистолет, и он поднял его, прицеливаясь. Я подбежала к нему, хватая его за руки, пытаясь забрать у него пистолет, оттолкнуть его обратно в тень. Но с таким же успехом я могла попытаться подвинуть собственную тень: мои руки просто проходили прямо через него.

Папа спустил курок. Выстрел прорезал ночь, разрезая тишину надвое. Он выстрелил снова и снова.

Против собственной воли я повернулась лицом к дому и увидела молодого человека, в спину которого папа стрелял. Прямо за ним еще один мужчина сидел, сгорбившись, на полу, прислонившись спиной к дивану. Он истекал кровью, в глазах у него метались боль и ужас.

На мгновение сбитая с толку я вдруг поняла, что это Хэнк Миллар.

— Беги! — крикнул моему папе Хэнк. — Оставь меня! Беги и спасайся!

Папа не побежал. Он крепко сжимал пистолет, стреляя снова и снова, посылая пули в открытую дверь, где стоял молодой человек в синей кепке. Выстрелы не причиняли ему ни малейшего вреда.

А потом, очень медленно, он повернулся лицом к отцу.

Риксон крепко схватил меня за руку:

— Надо быть осторожнее, Нора! — Его подбородок был вызывающе вздернут, ноздри слегка раздулись. — Не всегда безопасно совать нос туда, куда тебя не просят. Возможно, с Патчем такие номера проходят, но к моим шрамам никто не прикоснется!

Он многозначительно изогнул бровь. Желудок у меня буквально завязался в узел, такой тугой, что я практически согнулась пополам.

— Я видела, как умер мой отец! — выпалила я, оцепенев от ужаса.

— Ты видела убийцу? — Риксон тряхнул меня за руку, чтобы вернуть к реальности.

— Я видела Патча… со спины, — выдохнула я. — Он был в своей бейсболке.

Он кивнул, как бы соглашаясь, что увиденное мной нельзя изменить.

— Он не хотел скрывать от тебя правду. Но понимал, что если расскажет, то потеряет тебя. Это случилось до того, как вы познакомились.

— Мне все равно, когда это случилось, — сказала я пронзительным и дрожащим голосом. — Он должен ответить перед судом.

— Ты не можешь заставить его предстать перед судом. Это же Патч! Ты действительно думаешь, что если ты напишешь заявление, Патч позволит копам посадить себя за решетку?

Нет, я так не думала.

Полиция для Патча ничего не значила. Только архангелам было под силу остановить его.

— Я только одного не понимаю. В твоем воспоминании было три человека. Мой отец, Патч и Хэнк Миллар. И они все трое видели то, что произошло. Но почему… почему я видела это в твоем воспоминании?

Риксон ничего не ответил, но губы его крепко сжались.

У меня в голове зрела новая мысль. Чудовищная правда начинала открываться мне. Вся моя уверенность в том, что я знаю убийцу своего отца, испарилась. Я видела убийцу со спины и решила, что это Патч из-за его кепки. Но чем дольше я копалась в памяти, тем больше убеждалась, что убийца был слишком долговязым для Патча, что плечи его были слишком угловатыми. На самом деле убийца выглядел куда более похожим на…

— Ты убил его, — прошептала я. — Это был ты. Ты надел кепку Патча! — Шок моментально сменился отвращением и ледяным ужасом. — Ты убил моего отца.

В глазах Риксона теперь не было ни следа сочувствия или теплоты.

— Что ж, довольно неловкая ситуация.

— Ты был в кепке Патча той ночью. Ты взял ее специально, не так ли? Ты не мог убить моего отца, не притворившись кем-то другим. Ты не мог сделать этого, не обеспечив себе алиби. — Вот сейчас мне пригодилось то, что я помнила из курса психологии на первом курсе старшей школы. — Нет. Погоди! Все не так. Ты притворился Патчем, потому что хотел быть им! Ты завидуешь ему. Все именно так, не правда ли? Ты хотел быть таким, как он, быть…

Риксон схватил меня за лицо, заставляя замолчать:

— Заткнись!

Я отступила назад. Было больно там, где его руки касались моего лица. Мне хотелось броситься на него, сделать ему больно, расцарапать физиономию или бить ногами в живот, но я знала, что должна сохранять спокойствие. Мне нужно было все выяснить. Я начинала думать, что Риксон привел меня в туннели не для того, чтобы помочь сбежать. Хуже того, он никогда не собирался выводить меня наверх.

— Завидую ему? — жестко сказал он. — Конечно, я ему завидую. Ведь это не он идет прямой дорогой в ад. Мы были в этом дерьме вместе, а теперь он выбрался и вернул себе крылья, — он окинул меня взглядом, в котором сквозило отвращение. — И все из-за тебя.