Я покачала головой, не давая себя обмануть.

— Ты убил моего отца раньше, чем вообще со мной познакомился!

Он рассмеялся, но в его смехе не было веселья.

— Я знал, что ты существуешь, и искал тебя.

— Зачем?

Риксон вынул пистолет из-под рубашки и махнул им в глубь комнаты смеха.

— Иди дальше.

— Куда мы идем?

Он не ответил.

— Полиция уже близко.

— К черту полицию, — сказал Риксон. — Я закончу прежде, чем они сюда доберутся.

Закончит?

«Успокойся, — сказала я себе. — Тише».

— Ты убьешь меня теперь, когда я узнала правду? Когда я узнала, что ты убил моего отца?

— Харрисон Грей не был твоим отцом.

Я открыла рот, чтобы протестовать, но… Вдруг перед моим мысленным взором появилась Марси, стоявшая на своем переднем дворе. Она говорила, что Хэнк Миллар может быть моим отцом. Я почувствовала, как меня словно придавило тяжелой каменной плитой. Так что, Марси говорила правду? Шестнадцать лет я не знала правды о своей семье? Я подумала, знал ли об этом мой отец, мой настоящий отец. Харрисон Грей. Человек, который вырастил меня и любил меня. Не биологический отец, который меня бросил. Не Хэнк Миллар, который мог убираться к черту.

— Твой отец — нефилим по имени Барнабас, — продолжал Риксон. — В последнее время он называет себя Хэнк Миллар.

Нет.

Я отступила в сторону. Голова у меня шла кругом. Сон! Сон Патча. Это было настоящее воспоминание. Он не лгал. Барнабас — Хэнк Миллар — был нефилимом.

И он был моим отцом.

Мой мир с грохотом и треском рушился, но я заставила себя сосредоточиться. Лихорадочно роясь в памяти, я пыталась понять, где раньше слышала это имя — Барнабас. Я никак не могла вспомнить, но знала, что слышу его не в первый раз. Оно было слишком необычным, чтобы не запомниться. Барнабас, Барнабас, Барнабас…

Я попыталась связать концы с концами. Почему Риксон рассказывает мне это? Откуда он знает о моем биологическом отце? Какое ему до всего этого дело? А потом поняла. Однажды, дотронувшись до шрамов Патча и отправившись в его воспоминания, я услышала его разговор о своем вассале-нефилиме, Чонси Ланже. Он упоминал вассала Риксона, Барнабаса…

— Нет, — прошептала я, слово выскользнуло само.

— О да.

Мне отчаянно хотелось убежать, но ноги одеревенели и отказывались повиноваться.

— Когда твоя мать забеременела от Хэнка, он уже достаточно знал о Книге Эноха и понимал, что я приду искать ребенка, особенно если это будет девочка. Поэтому он сделал единственно возможное — спрятал девочку. Тебя. Когда Хэнк сказал своему другу Харрисону Грею, что твоя мать в опасности, тот согласился жениться на ней и притвориться, что ты его дочь.

Нет, нет, нет.

— Но… я потомок Чонси! С отцовской стороны. Со стороны Харрисона Грея. У меня на запястье есть отметина, подтверждающая это!

— Да, есть. Много веков назад Чонси развлекался с наив-ной фермерской дочкой. У нее родился сын. В этом мальчике не было ничего особенного, не было ничего особенного и в его сыновьях, и в сыновьях сыновей… И так много поколений, пока один из его потомков не переспал с женщиной вне брака. Он внес благородную нефилимскую кровь своего предка, герцога Лангийского, в другой род. Род, который впоследствии произвел на свет Барнабаса. Или Хэнка, как он предпочитает называть себя в последнее время, — Риксон сделал нетерпеливый жест, призывавший меня сложить два и два.

Я это уже сделала.

— Значит, и в Харрисоне, и в Хэнке была кровь Чонси, — сказала я.

И Хэнк, чистокровный нефилим в первом поколении, был бессмертен. А мой отец, нефилимская кровь которого за многие века была сильно разбавлена человеческой, как и моя, бессмертным не был. Хэнк, человек, которого я едва знала, а уважала и того меньше, мог жить вечно.

А мой отец ушел навсегда.

— Именно так, любовь моя.

— Не называй меня так.

— Тебе больше нравится, когда тебя называют Ангел?

Он издевался надо мной. Играл со мной, потому что я была именно там, где он хотел. Я уже проходила через такое с Патчем и знала, куда все идет. Хэнк Миллар был моим биологическим отцом и вассалом-нефилимом Риксона. Риксон принесет меня в жертву, чтобы убить Хэнка Миллара и получить человеческое тело.

— Могу я задать несколько последних вопросов? — спросила я. Мой тон был почти вызывающим, несмотря на страх.

Он пожал плечами:

— Почему нет?

— Я думала, что только чистокровные нефилимы в первом поколении могут приносить клятву. Чтобы Хэнк считался чистокровным нефилимом, родителями у него должны были быть чистокровным человеком и падшим ангелом. Но ведь его отец не был падшим ангелом! Он был одним из потомков Чонси по мужской линии.