Когда глаза привыкли к сумраку помещения, он бросил взгляд в сторону ванной комнаты и у самой кровати заметил босые ноги и подол ночной рубашки.

— Ленор!

Его восклицание рывком вернуло ее к реальности. Она подняла голову, не полностью доверяя тому, что услышала. Но приближающиеся тяжелые шаги точно принадлежали не Тренчер.

— Уходи! — Попытка наполнить слова решительностью привела к очередному приступу рвоты.

Джейсон приблизился, на его лице застыло мрачное выражение.

— Я уже здесь и никуда не уйду.

Потрясенный ее слабостью и бледностью, он опустился рядом с ней на пол. Когда приступ кончился, привлек ее к себе, убирая с лица длинные пряди.

Ленор хотела отстраниться, но его присутствие приносило такое облегчение, что она не смогла. Его тепло грело сквозь тонкую рубашку, расслабляя напряженные мускулы, а покоящиеся на плечах ладони питали силой, в которой она так нуждалась.

Прошло еще несколько минут. Джейсон молчал, целиком сосредоточившись на том, чтобы поддержать жену, успокаивающе поглаживал ее по спине и плечам.

Потом дверь открылась, и в спальню торопливо влетела Тренчер.

При виде Джейсона резко остановилась, чуть не выплеснув воду из кувшина.

Джейсону хватило одного взгляда, чтобы понять, горничной отлично известно, что он ничего не знает о нездоровье Ленор. Он сузил глаза.

Тренчер быстро пришла в себя и заторопилась к умывальнику, поставила на него кувшин.

— О, ваша светлость! Я уже здесь и обо всем позабочусь.

— Нет. Принеси стакан воды и влажное полотенце. Я сам все сделаю.

Даже сквозь отупляющую пелену Ленор отчетливо услышала решимость в его голосе. И, несмотря на ситуацию, ощутила прилив радости: он так непреклонен в желании ей помочь, что даже готов востребовать свое право мужа. С его стороны это лишь доброта, но она в ней очень нуждается.

Когда Тренчер вернулась со стаканом и полотенцем, Джейсон убедил Ленор выпить воды и затем, не обращая внимания на ее слабые протесты, нежно умыл ей лицо. Потом отдал полотенце горничной и, подняв бровь, посмотрел на жену:

— Так лучше?

Внезапно застеснявшись, Ленор кивнула. Джейсон убрал от нее руки и встал. Но не успела она принять сидячее положение, как он нагнулся и подхватил ее на руки. Ленор вцепилась в отворот его сюртука и посмотрела на перепуганную Тренчер.

Джейсон обогнул кровать и положил жену на постель. Потом бросил стальной взгляд на Тренчер, предупреждая не приближаться, собственноручно взбил подушки, помог устроиться поудобнее и подоткнул одеяло из гагачьего пуха.

Заметив, что горничная с тазиком и полотенцем направляется к двери, Джейсон произнес холодным тоном, не допускающим возражений:

— Твоя хозяйка позвонит, если ты понадобишься.

Тренчер округлила глаза, присела в реверансе и убежала.

Джейсон мысленно пометил себе переброситься с горничной парой слов, а может, и не парой. И со своим камердинером. Как они могли держать его в неведении в таком важном вопросе, как здоровье жены. Затем он обратил внимание к Ленор. Нежно взял ее за руку, присел на край постели.

Ленор настороженно посмотрела на него из-под ресниц, не представляя, что может последовать дальше. Но Джейсон, сам того не замечая, поглаживал большим пальцем ее костяшки, и она успокоилась.

Он смотрел на нее непонятным взглядом.

— Как давно это продолжается?

В его голосе слышалось столько беспокойства, что Ленор онемела. Свободной рукой пощипывая кружевной краешек одеяла, опустила глаза и подумала, стоит ли во всем признаваться. Ей всем сердцем хотелось все ему рассказать и вернуться в аббатство, но ведь сезон еще не закончился.

Пока она раздумывала, Джейсон поднял брови:

— Неужели с самого приезда в город?

Ленор подняла глаза и отбросила всякую мысль увильнуть от ответа.

— В сущности, да, — призналась она еле слышным голосом.

Джейсон вздохнул, опустил взгляд и переплел ее пальцы со своими.

— Дорогая, как мне жаль, очень жаль, что ты мне ничего не сказала. Я не какой-то монстр. — Он стиснул ее руку, но потом немного ослабил хватку. Вспомнил слова тетушки о том, что Ленор таким странным способом пыталась добиться того, чего он, по ее мнению, от нее ждал. — Я ничего не могу поделать с твоей восприимчивостью, но не хочу, чтобы ты и дальше утомлялась так ради меня.