Полански уверенно провёл их мимо обычной центрифуги и лёгких одноместных тренажёров, предназначенных для тренировки вестибулярного аппарата, и остановился перед странной конструкцией, состоящей из десяти кабин, расположенных по периметру широкого круглого основания. В каждой из них могло поместиться по два человека, но Полански почему-то приказал садиться по одному. Когда все десять кабинок были заняты, а сами курсанты — надёжно пристёгнуты, сержант вышел в центр странной конструкции и поднял руку вверх, призывая воспитанников сосредоточиться на предстоящей задаче.

— Итак, орлы, внимание. Конструкция, которую вы видите перед собой, называется полным симулятором свободного падения, или, если выражаться научно, классической многоосевой каруселью с усложнённым параметром вращения. В данном упражнении — как и в большинстве прочих, что вам предстоит выполнять в будущем, находясь в этом зале — от вас мало что зависит. Основной вашей задачей в следующие пять минут будет удержать при себе ваш завтрак. Всё прочее значения не имеет. Это раз. Второе — в этом зале во время тренировок курсантам принято включать музыку, и я, в принципе, с этим согласен — это помогает сосредоточиться и отвлекает от многих неприятных ощущений. Не будем отклоняться от традиций, однако предупреждаю сразу — я не большой любитель современной музыки. Предпочитаю классику, так что слушать будем именно её. Ну вот, вроде бы всё сказал. А теперь сделайте так, чтобы я вами гордился, — с этими словами Полански покинул центр загадочного сооружения, оставив первокурсников пялиться друг на друга в немом изумлении.

Сержант подошёл к пульту управления и щёлкнул переключателем. Металлический круг слегка наклонился и начал раскручиваться вокруг своей оси. В тот же момент из динамиков донеслось лёгкое шипение — сержант поставил в паз кристалл со своей любимой музыкой. Эван расположилась поудобнее, приготовившись внимать дивным переливам творений Чайковского, Шопена и Листа. Вместо этого тишину разорвал резкий запил бас-гитары, ударных и ещё чего-то очень тяжёлого. «Ду хаст!!!» — громыхнуло из динамиков, включённых на полную мощность, и конструкция понеслась вскачь.

— Всю жизнь мечтала умереть под «Рамштайн», катаясь на карусели!!! — успела проорать Эван сестре, прежде чем резко возросшая сила тяжести намертво сцепила ей зубы.

Эван показалось, что Лея успела кивнуть ей в ответ, но, возможно, это было лишь следствием резкого рывка, отправившего её кабину в беспорядочное вращение. Полански не соврал — испытание оказалось не из лёгких. Помимо того, что круг с кабинками вертелся на бешеной скорости, накреняясь в разные стороны сам по себе, так кабинки ещё и вращались в совершенно самостоятельном режиме, не забывая при этом периодически переворачиваться вверх ногами без какой бы то ни было чёткой последовательности и закономерности! Эван была уверена, что именно в её кабинку вселился злой дух какого-то погибшего на этом испытании курсанта, ибо почти всё время из того, что испытание продлилось вообще, было проделано ею вверх ногами.

А вот Тиру постигло разочарование. Она специально выбрала кабинку рядом с Леей, дабы не упустить не единого слова из того виртуознейшего матерного построения, которое наверняка будет возведено Леей в процессе предстоящего испытания. Однако Лея всё время просидела молча и лишь один раз — во время особо эффектного поворота в сочетании с особо дурным воплем столь популярной некогда рок-группы — из её кабинки раздался короткий и абсолютно безумный хохот. Трудно сказать, чем это было вызвано. Сама Лея этого впоследствии объяснить так и не сумела.

Спустя три с половиной минуты — Ваня успел включить секундомер перед тем, как всё началось — кабинки остановились. Музыка затихла. Несколько секунд курсанты молча сидели в своих кабинках, не осмеливаясь поверить в то, что всё, наконец, кончилось. И в этот момент музыка загремела снова, а огромная плоскость вздрогнула и начала разворачиваться по второму кругу.

— Не-е-ет!!! — хором заорали курсанты, судорожно выдираясь из стискивавших их фиксаторов, что было не вполне разумно, ибо они были единственным препятствием, отделявшим их от верной смерти на протяжении всего испытания.

Вращения плоскости и музыка тут же прекратились.

— Шутка, — сказал весьма довольный собой Полански, выходя в центр круга. — Что ж, на сегодня я вами доволен. Концерт окончен, можете выползать помаленьку, — он нажал на кнопку дистанционного управления и фиксаторы отпустили курсантов на волю, наконец.

Лея, пошатываясь, вылезла из своего кресла, краем сознания отмечая, как Ваня и Айл синхронно бухнулись на животы, целуя доски, которыми был отделан пол в тренировочном зале. У неё ужасно болели колени и локти, которыми она упиралась в глубокое кресло, на чистой интуиции сообразив, что следует делать, чтобы хотя бы частично уменьшить болтанку.

— Я поняла, почему мерзавец рассадил нас поодиночке, — простонала она, опускаясь на пол рядом с Ваней и Айлом. — Чем легче кабина, тем сильнее её мотает!!!

— Умная девочка, — раздался позади неё голос Полански, и она без особого удивления почувствовала, как стек прошёлся и по её спине, так что число посвящённых на этот день достигло трёх. — А теперь живо в туалет и в душ; для тех, кто забыл — это направо по коридору.

— Да, — согласилась Эван. — Именно в этом порядке.