— А звать тебя как?

— Роланд.

— Странное имя, — покачал головой поп. — А я — отец Палладий.

— Странное имя, — парировал мальчишка. — А почему отец?!

— Я же говорил, я — священник… Хотя это никакого значения уже не имеет, так что ты прав. Можешь меня звать просто дядя Палладий. Или дед.

— Дед… А я один раз видел отца, — сообщил Роланд, принюхиваясь к рыбному аромату.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, отца. В смысле, когда семья. Отец, матерь… или мать?.. У нас в поселке была. Раньше больше было, но потом ювеналы приехали, ликвидировали, а эти как-то остались. К ним даже журналисты из Евросоюза приезжали, сюжеты снимать. Может, для того и оставили — ну типа круто, когда такое, ни у кого же почти нету…

Под ногами завертелась невесть откуда взявшаяся кошка Анжелика, дергая попа когтями за штанину. Отмахнувшись от кошки ложкой, отец Палладий уточнил:

— На весь поселок — всего одна семья?!

— Ну да. Отменили же.

— Кого отменили?

— Семьи. Общественное воспитание. У нас даже предмет такой есть… скучный, шит… Ты тут что, без ньюс-линии живешь?

— Я даже не знаю, что это, — признался поп. — Да мне и не нужно. Войны же нет?

— Вроде нету. У нас точно нету, только в этой… в Израиле…

— А почему вы с оружием?

— У нас лагерь военизированный. Программа «Звезда», вместе с НАТО. Но таких совсем мало, меня взяли по тестам, я третий был, — с гордостью поведал мальчишка. — Из нашего поселка все остальные по «Радуге» поехали заниматься, ну, по программе мегатолерантности…

Отец Палладий покрошил в уху прошлогоднюю бугристую картошку. Мальчишка с интересом наблюдал за ним.

— А это что ты кладешь?

— Картошка же.

— Грязная какая-то, — сморщился Роланд. — У нас кругленькая.

— Генномодифицированная? — припомнил из прошлой жизни поп.

— Ну. Я, кстати, еще в сельхозлагерь поехать мог, но там всякие гидропонные установки, удобрения, неинтересно… Хотя теперь все равно туда переведут, наверное, после того, что я натворил. Туда самых тупых берут. Не хочу с тупыми… не буду возвращаться! — мрачно заявил мальчишка.

— А что ты натворил-то?

— Да я это… подрался с одним…

— А что, это теперь нельзя? У вас же лагерь военный, оружие вон…

— Оружие — это для врагов. А я со своим подрался, с евротаджичкой, — непонятно пояснил Роланд.

Поп озадаченно помешал ложкой варево и уточнил:

— С девочкой?

— Дед, так нельзя говорить. Мы все едины. Евротаджичка — он мой брат.

— Так это он или она?

Мальчишка пожал плечами, зыркнул сердито, так, что старик решил пока не углубляться в этот вопрос.

— И что, сильно ты его побил?

— Не. Он меня. Так навалял, что башка до сих пор гудит, ш-шит…

— Гудит как щит?

— Шит! Дед, а скоро сварится у тебя? — вытянул шею мальчишка.

— Скоро-скоро. Помидорку пока съешь, — откликнулся поп. Роланд быстро съел помидорку, макая прямо в пачку с солью, потом — другую.

— Вкусные! — заявил он. — У нас пластмассовые какие-то… Зато без болезней. А эти вон жук погрыз.

Тем не менее он с молчаливого благословения попа доел остальные, а там уж и уха поспела.

Наливая ее в жестяную миску, отец Палладий надеялся, что на сытый желудок парнишка, возможно, станет изъясняться понятнее. Но тут он не угадал. Выхлебав вмиг свою порцию, гость осоловело похлопал глазками и уснул прямо за столом. Отец Палладий едва успел подхватить сползающее со стула тело, которое оказалось неожиданно легким. Он перенес мальчика на кровать, укрыл потрепанным одеялом и тихонько вышел во двор. Кошка Анжелика последовала за ним, требовательно мявкнув. Отец Палладий приложил палец к губам, шепотом сообщил кошке, что она потрапезничает позже, а сейчас нужно гостю угощения раздобыть.

О том, что сам он так и не пообедал, поп совершенно забыл.

Когда спустя некоторое время старик вернулся, набрав в лесу ранней, но спелой малины, то обнаружил, что в его одинокой обители гостей еще прибавилось. Давешний мальчишка на крыльце звонко спорил с таким же худеньким подростком в форме. Только у этого на голове был стриженый черный ежик. Подойдя поближе, поп с удивлением понял, что это девочка.

— Я тебя выследил! — злобно кричала девочка, почему-то говоря о себе в мужском роде. — Поедешь в сельхозлагерь, навозник!

— Сам ты навозник! Я не вернусь! Не хочу к тупым!

— Ты забыл, что говорил директор?! Общественная роль каждого…

— Да пошла ты со своей общественной ролью! — перебил Роланд и оттолкнул девочку. Она шлепнулась в траву у заборчика, спугнув наблюдавшую за перепалкой кошку Анжелику. Только сейчас отец Палладий увидел у девочки такой же автомат-травмат, как у Роланда; сидя, она перетаскивала его на ремне со спины, и поэтому поп быстро шагнул вперед и сказал, протягивая берестяной туесок: