— Нора!

Фред окликнул ее, когда остановился поговорить с доктором Паттерсоном, но она продолжала идти. Нора быстро шагала по коридору по направлению к лифту, думая только о том, как найти Энни, пока та не уехала. Фред догнал ее, когда дверь лифта начала открываться.

— Дорогая, подожди минутку…

— Я не могу ждать. Мне нужно поговорить с Энн-Линн.

Нора зашла в лифт и нажала на кнопку первого этажа. Она едва дождалась, когда открылись двери, и бросилась к выходу из больницы. Люди удивленно смотрели ей вслед. А ей было все равно, что они могут подумать. Она не хотела, чтобы дочь уехала, не поговорив с ней. Она еще никогда не видела Энни такой подавленной. Как мог Джордж так обидеть ее дочь? Если бы не вмешательство священника, она бы сказала ему все, что думает о его разглагольствованиях.

Порыв холодного ветра чуть не сбил Нору с ног, едва она выбежала на улицу. Запахнув пальто, она принялась высматривать машину Энни на стоянке и тут увидела Корбана Солсека. Он шел вдоль ряда припаркованных машин. Один. Сердце Эйлиноры оборвалось.

Фред догнал ее и взял за локоть.

— Энни уехала, Фред.

— Ты увидишь ее завтра утром.

— Я не могу так все оставить. Ты видел ее лицо?

— Видел. И что ты намереваешься делать?

Нора плотнее запахнула пальто, уткнувшись в меховой воротник. Все равно холодно. Ей казалось, что озноб шел откуда-то изнутри.

— Энн-Линн все эти годы знала о наших с бабушкой отношениях только с ее собственных слов, я хочу, чтобы она выслушала меня.

— Милая, тебе лучше подождать. Девочка и так сильно расстроена.

Она резко повернулась к мужу:

— Я тоже расстроена. Это моя мать лежит в больнице. — Она поняла значение его спокойного взгляда: вовремя же ты поняла. Всхлипнула и закрыла глаза. — Никогда не думала, что мне будет так больно ее терять, просто сердце разрывается. Я никогда не желала ей смерти. — Действительно? — Мать никогда не беспокоилась обо мне. И я вижу, что у Энни такой же настрой. Но я-то беспокоюсь. Беспокоюсь!

Фред обнял ее:

— Я знаю.

Она отстранилась:

— Я хочу, чтобы Энн-Линнузнала все! Я хочу, чтобы она поняла, каково мне жилось в этом доме. И если мать умрет, думаешь, Энни станет меня слушать? Я должна поговорить с ней именно сейчас. — Она пошарила рукой в кармане, но бумажных платочков там не оказалось. Заметив ее движение, Фред предложил ей свой чистый носовой платок.

Прохожие обращали на них внимание, поэтому он взял Нору за руку и отвел в сторону. К тому же здесь не свирепствовал ветер с залива.

Нора была в отчаянии.

— Фред, пожалуйста!

Он как будто постарел и выглядел на все свои пятьдесят семь.

— Хорошо. — Он обнял ее за плечи, подвел к своему «линкольну» и открыл дверцу. — Только когда будешь разговаривать с Энни, помни, что велик риск сжечь последние мосты между вами. Не делай этого.

Энни не переставая плакала всю дорогу к дому Лиоты. Она остановила машину на обочине и включила сигнализацию. Войдя на кухню, зажгла свет, потом заперла двери черного входа и небольшой прачечной.

Всю дорогу Энни молила Господа даровать бабушке исцеление, чтобы они могли пожить вместе. А если не будет на то воли Божьей, то пусть Он хотя бы позволит Лиоте умереть дома.

Хорошо бы сейчас заняться каким-нибудь делом, чтобы успокоиться, а потом позвонить матери Сьюзен и попросить у нее помощи. Ей так хотелось избавиться от не покидавшей се тревоги.

Отец, умоляю, Иисус, помоги мне. Дух Святой, даруй мне мудрость.Дай слова, чтобы убедить…

В дверь позвонили.

Невольный стон вырвался из груди Энни.

О, Господи, я никого не хону видеть. Я ни с кем не хочу говорить. К тому же мне нужно перемыть все на кухне.

Сковородка с засохшей яичницей лежала в раковине, а неиспользованные тарелки и столовые приборы все еше на угловом столике. Энни отчистила сковородку и выкинула остатки яичницы в мусорное ведро, стоявшее под раковиной, потом побрызгала сковородку жидким мылом и, открыв кран, направила на нее струю горячей воды. Звонок повторился.

Возможно, это пришла Арба. Обычно она заглядывала вечером поздороваться и посидеть несколько минут с Лиотой.

О, Господи, я совсем забыла про детей! Они должны были прийти сегодня.

Выключив воду, Энни поспешила в гостиную. Включив свет на крыльце, она глянула за занавеску и отпрянула. Ее охватила ярость.

— Уходи, мама! Оставь меня в покое!

— Энн-Линн, мне нужно с тобой поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать! Мне наплевать, даже если я вообще больше тебя не увижу!