— Он каждый день уходил из дома. И целыми днями просиживал на скамейке в Димонд-парке. Он же был немцем, мама. Только вдумайся в это. Он был иммигрантом с сильным немецким акцентом в то время, когда шла Вторая мировая война. Никто не хотел брать его на работу. Сначала он тратил свои сбережения, понимая, что скоро потеряет и дом. А что будет потом? Тогда он написал твоему отцу, который был тогда в Европе, и попросил у него помощи. Твой отец послал Лиоте письмо, в котором объяснил ситуацию. Она, с двумя детьми на руках, жила на зарплату мужа, которую он получал как военный, и сама еле сводила концы с концами. Тогда она переехали к старикам и устроилась на работу. Она подумала, что только так они смогут выжить. Это она была тем человеком, который платил и том, за еду за коммунальные услуги и за одежду каждого члена семьи.

— Но бабушка Элен говорила, что мой дедушка был инженером, — почти испуганно проговорила Нора.

Энни засомневалась, дошел ли до матери смысл этих слов.

— Конечно, он был инженером, только безработным. А твоя бабушка не знала, что ее муж не мог подыскать себе работу. Ему было стыдно признаться, что он безработный, поэтому день за днем он продолжал вести свои поиски, пока не убедился в их бесполезности.

— Но если все это правда, то почему моя мать не рассказала обо всем бабушке Элен? — с вызовом спросила Нора. — Бабушка говорила в адрес матери такие оскорбительные слова, что любая на ее месте не выдержала бы.

— Да потому, что дедушка Рейнхардт был ее единственным другом в этом доме. Что изменилось бы, скажи она правду? Возможно, она отомстила бы бабушке Элен, зато дедушка был бы унижен. Поэтому она хранила молчание, надеясь на то, что все наладится, как только ее муж вернется с фронта. Ты помнишь, как все обернулось? Когда война закончилась, и твой отец вернулся домой, дедушка Рейнхардт переписал дом на него. Зачем ему было это делать, мама, если то, что сказала бабушка Лиота, неправда?

Нора закрыла глаза.

— Я помню, как однажды ночью бабушка Элен кричала и плакала, обзывая мать шлюхой и воровкой. Она заявила, что моя мать — чудовище, потому что не хочет заниматься своими детьми. Мы с Джорджем плакали, спрятавшись под одеяло.

У Энни заныло сердце, когда она представила, что пережила ее мать в детстве.

Нора судорожно вздохнула:

— Отец. Он вселял в меня ужас. Я была слишком маленькой, когда он ушел на войну. Я не узнала своего отца, когда он вернулся домой. Это был высокий, широкоплечий, светловолосый человек с холодными голубыми глазами. Как те арийцы, о которых ты читала. — С бледным лицом и отсутствующим взглядом мать продолжала вспоминать: — Однажды в приступе бешенства он пробил кулаком стену. Вот здесь, как раз около двери на кухню. — Ее губы дрожали. — Из-за своей вспыльчивости он постоянно терял работу. И еще из-за пьянства. Он превратился в вечно пьяного бездельника.

Слушая ее, Энни плакала. Она никогда не видела своего дедушку, но ее сердце разрывалось от жалости к нему.

— Твой отец, мама, был хорошим столяром, но война разрушила его жизнь. Родители попросили его разыскать в Германии их родственников. Он выполнил эту просьбу. И нашел нескольких. — О, Господи, помоги ей выслушать, поставить себя на место своего отца и понять его. — Они снабжали продовольствием солдат, которые уничтожали евреев в одном из концентрационных лагерей. Твой отец был переводчиком в своей части. Его родственники молили американцев о пощаде, но он и еще один парень расстреляли их. По словам бабушки Лиоты, один-единственный раз он рассказал ей об этом и больше никогда не говорил о войне.

Лицо матери стало белее бумаги.

— Я помню, бабушка Элен задавала ему по-немецки вопросы, и он сказал ей, что не нашел родственников.

— После этого он когда-нибудь говорил на немецком языке, мама?

Веки Норы тяжело опустились.

— Нет. Бабушка как-то спросила у него почему, и он ответил, что ему хочется забыть о том, что он немец.

— Он стыдился, не понимая, что немцы — не единственная нация, способная на зверство. Этому подвержено все человечество. Под лозунгами о цивилизованном мире человеческий род идет к полному вырождению. Мы все держимся только милостью Божьей.

— Но я ничего этого не знала! — почти прокричала мать.

— Бабушка Лиота говорила, что она не должна раскрывать чужих секретов. Но все-таки прабабушка Элен узнала правду, потому что, по словам бабушки Лиоты, очень изменилась сразу после смерти своего мужа. Скорее всего, перед тем как умереть, он рассказал ей если не всю правду, то, во всяком случае, признался, что за дом платила Лиота. Не думаю, что кто-нибудь, кроме бабушки Лиоты, знал о том, что произошло в Германии. Прабабушка Элен не сказала Лиоте больше ни одного недоброго слова. Они помирились. Бабушка говорила, что они даже полюбили друг друга.

Из груди матери вырвался крик:

— Я чувствую, что именно бабушка Элен настраивала меня против моей матери.

— Возможно, и так. Как потом ты стала настраивать меня против нее, мама.

— Не надо так говорить, прошу тебя, не надо!

— Пришло время признаться. Прояви сострадание! Все, что по причине своего неведения прабабушка Элен говорила тебе о твоей матери, ты повторяла мне. И не единожды, мама, но снова и снова, год за годом. Сейчас у тебя появилась возможность все исправить, изменить свои отношения с бабушкой Лиотой. Ведь она не всегда будет с нами.