— От вас, товарищи женщины, многое зависит. Возьмите Зверинку, Прорыв, Казак-Кочердык, там казачки активно помогали мужьям и братьям, и там давно уже выгнали атаманов и установили власть Советов.

— И у нас будет, вот только вернутся наши из Троицка, — послышался уверенный голос Прасковьи Горячкиной.

Казаки вернулись неожиданно. Ночью к Виктору пришел Петр Новгородцев. Усталый, но довольный, опустился на лавку и произнес с усмешкой:

— Отвоевали атаманы Троицк. Воденников отправился на тот свет. Леонов сидит без штанов в Бобровке, наверное, клянчит у хозяев самогон.

— Настроение казаков? — спросил живо Виктор.

— Боевое.

— Хорошо. На завтра назначаем митинг и выборы Совета. Соберите бедноту и фронтовиков.

— А как со станичной верхушкой?

— Арестовать, — ответил Словцов. — Там, где нужно, применим оружие…

Остаток ночи Словцов провел с фронтовиками, обсуждая порядок выборов в станичный Совет.

Перед утром предупрежденные кем-то богатые казаки вместе с семьями скрылись из станицы. С ними бежал фельдшер Карнаухов и его друг Пустоханов.

Открывая митинг, Петр Новгородцев поднялся на табурет и взволнованно произнес:

— Товарищи станичники! Власть полковника Дутова, власть атамана Сироткина, власть Вершининых, Краснопеева и других богатеев кончилась. Наступила власть трудового народа. Теперь, кто был ничем, тот станет всем. Надо это понять, почувствовать всем сердцем. И тогда каждый из вас скажет: «Да здравствует и живет во веки Советская власть, Коммунистическая партия и вождь мирового пролетариата товарищ Ленин!» — Петр взмахнул папахой над головой и радостно выкрикнул: — Ура!

Многоголосое «ура» разнеслось по весенним улицам станицы и, перекатившись с косогора за речку, долго висело над пробуждающейся степью.

В тот день ласково светило солнце, заливая теплом дома, станичную площадь и на ней празднично одетых казаков и казачек.

После митинга началась демонстрация. Впереди с красным знаменем шли Словцов, братья Новгородцевы, Паша Горячкина и группа фронтовиков. За ними двинулись елшанцы и приехавшие с ближних хуторов батраки.

Вечером состоялись выборы первого Совета. Председателем его был избран коммунист Петр Новгородцев.

Жизнь в станице налаживалась. Весной земли и покосы богатых казаков были переданы бедноте. Оброчные статьи отошли елшанцам. На станцию Шумиха потянулись первые обозы с хлебом для промышленных центров страны. Неграмотные казачки учились на курсах ликбеза, которыми руководила Паша Горячкина.

В конце мая ночью неожиданно нагрянули чехи и белоказаки. К ним присоединились бежавшие из станицы дутовцы.

После короткой, но ожесточенной борьбы были схвачены в здании Совета Виктор Словцов и братья Новгородцевы.

Были арестованы все сочувствующие большевикам и активисты станичного Совета. В момент ареста Гриши у старой Рахманцевой отнялась рука. На утро она едва добрела в станичное правление узнать о судьбе Григория.

Атаман Сироткин встретил ее с издевкой:

— Твоего большевика мы сначала потешим, а потом расстреляем вместе с другими коммунистами.

Рахманцева, высоко подняв голову, ответила:

— Вы бы шли на фронт и там показали свою храбрость, а то воюете здесь с полумертвыми бабами. Моего сына стрелять не за что: он бычников не обворовывал!

С помощью людей она едва дошла до дому. На следующий день ее парализовало, и к вечеру она умерла.

В полдень белогвардейцы обшарили все углы в доме Егора Летунова, заглянули в подполье. Взбешенные безрезультатным обыском, они накинулись на старика.

— Сказывай, где твои сыновья?

— Мои сыновья в Красной гвардии, бьют таких гадов, как вы, — гордо ответил тот.

Сильный удар в лицо свалил Егора на пол. Отбросив упавшую на грудь мужа старуху, белогвардейцы выволокли Летунова на двор и там прикончили мужественного старика.

Пришел в станицу с артиллерийской батареей карательный отряд полковника Разделишина с батальоном башкирских стрелков и пехотной частью головорезов Каппеля.

Созданная карателями военно-следственная комиссия принялась за свою грязную работу. Значительную часть местных коммунистов и фронтовиков вывели на окраину станицы, поставили возле вырытой ямы и расстреляли из пулемета.

Ночью раненый фронтовик Герасименко выполз из ямы, где лежали убитые товарищи, и спрятался за амбаром. Его заметили. К месту новой казни его повел дутовец. Дорогой нанес шашкой несколько тяжелых ран, воткнул в его горло клинок.