— А результат? — полюбопытствовал Юргенс.

— Вопрос пока рассматривается, он еще не решен. Юргенс встал из-за стола и прошелся по комнате, теребя свою короткую бородку.

Никита Родионович заметил, что ни Юргенс, ни Раджими, повидимому, не обеспокоены провалом своих сообщников, а если и обеспокоены, то тщательно скрывают это.

Юргенс, расхаживая по комнате, выкурил папиросу, затем вновь сел напротив Ожогина, навалившись грудью на стол.

— Я не считаю нужным торчать все время именно здесь, в городе, — начал Юргенс. — Что вы скажете, если я переберусь в этот райцентр?

— Вам виднее, — пожал плечами Никита Родионович.

— Но я хочу посоветоваться с вами, — твердо сказал Юргенс.

Никита Родионович задумался. Он не предполагал, что Юргенс обратится к нему за советом.

— Что я могу сказать… — ответил он. — Найти там квартиру труда не составит, но…

— Что «но»? — спросил Юргенс.

— Часть этого района является пограничной зоной.

— Это мне известно, поэтому я вас и спрашиваю… Мне думается, что все будет зависеть от того, с какими документами я там появлюсь.

— Да, — согласился Ожогин. — Пожалуй, это главное.

— А документы нам добудете вы. — И Юргенс положил свою руку на руку Никиты Родионовича.

— Я?

Ну да, вы. Допустим, что для окончательного решения вопроса о строительстве ГЭС вновь понадобилось уточнить кое-какие детали на месте и туда послали нескольких специалистов. Это реально?

— Вполне.

— Так вот, на вас ляжет обязанность достать мне четыре бланка командировочных удостоверений без указания фамилий, но за подписями и печатями.

— Четыре? — переспросил Ожогин.

— Да, четыре, — подтвердил Юргенс.

Он объяснил, почему четыре. С ним поедет Раджими, и каждому из них понадобится по два бланка. Чем это вызывается, Юргенс расскажет Ожогину позже.

— А на какой срок? — поинтересовался Никита Родионович.

— Ну, суток на двадцать — двадцать пять. Дальше будет видно, — ответил Юргенс. — Вы сможете это сделать?

Ожогин сказал, что попытается.

— Это половина задачи, — продолжал Юргенс. — Вторая ее часть заключается в том, чтобы вы выехали предварительно туда сами, нашли две квартиры, дали телеграмму и встретили нас.

Никита Родионович задумался.

— Вторая половина задачи более трудная, — сказал он: — оснований для выезда у меня нет.

— Надо найти, — твердо сказал Юргенс.

— Трудно.

— Без трудностей ничего не бывает, и не мне вам говорить об этом. Попытайтесь доказать дирекции, что так необходимо.

Юргенс нахмурился, лицо его стало злым.

— Есть один вариант, — поразмыслив, сказал Никита Родионович. — Выехать по собственной инициативе — и не выехать, а вылететь, попросив отпуск по семейным делам на три-четыре дня.

— Я был уверен, что вы найдете выход, — произнес Юргенс подчеркнуто официально.

— Когда нужно, чтобы я вылетел? — спросил Никита Родионович.

— Чем скорее, тем лучше. Желательно — завтра.

— Если так, то прошу отпустить меня. — И Ожогин посмотрел на часы. — Возможно, я еще успею застать на работе кого-нибудь из начальства.

— Я вас буду ждать здесь до часу ночи, — предупредил Юргенс. — Возвращайтесь, но… с положительным результатом.

… Возвратившись через несколько часов обратно, Никита Родионович застал Юргенса за странным занятием: он сидел за столом в комнате Раджими у закрепленных маленьких тисков и трудился над бородкой большого ключа. Перед ним на столе были разбросаны напильники, кусачки, плоскогубцы, несколько ключей различной конструкции.

Приход Ожогина Юргенса не смутил. Пригласив гостя садиться, он продолжал работать, и так усердно, что на лбу у него выступили капли пота.

— Вы и ключи умеете делать? — заметил Ожогин.

— Это одно из многих приложений к моим сложным обязанностям, — усмехнулся Юргенс. — Чем можете обрадовать?

Никита Родионович рассказал, что все сложилось удачно: четыре бланка командировочных удостоверений добыты. В пять часов утра он вылетает.

Ожогин не ожидал, что Юргенс примет это так спокойно; он даже не прервал свою работу и ограничился коротким ответом:

— Вот и хорошо. Поезжайте. Буду ждать телеграммы.

В полдень пассажирский поезд остановился у маленькой железнодорожной станции, стоящей среди голой степи. Железнодорожные постройки, окаймленные живой изгородью из деревьев и кустарника, представляли небольшой оазис.

Из разных вагонов поезда вышли две пары: Юргенс с Раджими и Мейерович с женой.

Супруги поспешили в тень больших карагачей. Юргенс, не желая показываться на глаза своим спутникам, обошел небольшое здание вокзала и остановился в ожидании Раджими.