Шрифт:
Улегшись на ватные одеяла, он стал ждать. Хозяин тоже лег и быстро уснул. В комнате стало тихо. Утомленный за день Раджими задремал, но вскоре проснулся: показалось, что кто-то ходит по комнате. Он посмотрел на постель Джалила: она была пуста. «Ушел», — мелькнула мысль. Раджими поднялся и подошел к приоткрытой двери. Тишина… Чуть слышно донесся голос Джалила из другой комнаты:
— Иди быстрее и сейчас же возвращайся.
Заговорила женщина, повидимому жена хозяина:
— Запри дверь на замок и сторожи… Зачем лег с ним в одной комнате?
Раджими мгновенно сдернул с гвоздя халат, бесшумно, точно ящерица, юркнул в дверь и крадучись поспешил вон со двора.
Остался один Бахрам-ходжа, но до него — добрый десяток километров. Поспеть бы только до рассвета!
Раджими шел, с каждым шагом теряя веру в успех дела, и сердце его все более ожесточалось.
— Уйду отсюда и не вернусь больше! — шептал он сквозь зубы. — Будь проклят тот день, когда я согласился остаться здесь!
Уверенности в том, что выручит Бахрам-ходжа, было мало, но Раджими шел к нему, шел потому, что другого выхода не было. Может быть, Бахрам-ходжа все-таки выручит. Он человек другого покроя. Он всю жизнь был имамом [4] , другом отца Раджими, вместе с ним хаживал в Мекку. Бахрам-ходжа знает в горах все тропы. Если Бахрам-ходжа и откажет в помощи, то никогда не предаст.
4
Имам — духовное лицо у мусульман; он заведует мечетью, руководит молитвой и проч.
На востоке гасли звезды, бледнело небо, когда Раджими достиг цели. В дом Бахрам-ходжи он вошел без опаски, но и без надежд.
Имам уже встал. Лицо его, испещренное глубокими морщинами, походило на ореховую скорлупу; узкая, длинная борода достигала поясного платка.
Но Бахрам-ходжа был еще бодр, ходил твердой походкой, шутил, в его голосе и жестах чувствовалось душевное спокойствие.
— С глазами только плоховато, — пожаловался он. Это заметил и Раджими. Глаза имама слезились, он то и дело вытирал их.
Вспомнил Бахрам-ходжа и своего друга — отца Раджими.
Дом имама свидетельствовал о довольстве. Комнаты были устланы мягкими коврами, кругом — пышные одеяла, подушки, в стенных нишах много посуды.
Раджими подумал, что служить аллаху не так уж плохо.
Начинать разговор сразу о деле было неудобно. Это не Убайдулла и не Джалил, это имам — почетный человек, трижды побывавший в Мекке. Он может и обидеться. Надо было терпеливо слушать хозяина.
А старик перебирал прошлое, называл давно забытые имена.
Солнце уже залило двор ярким светом, когда сели за еду. Масло, каймак [5] , сахар, кишмиш, лепешки из белой муки, ароматное баранье мясо, виноград…
«Велик и милостив аллах, и нет конца его щедротам», — вспомнил Раджими и впервые за сутки улыбнулся своим мыслям.
О деле говорили после сытной еды, попивая чай. Имам внимательно выслушал гостя, но вести его сам через границу не согласился.
— Пойдете одни, а дорогу укажу я, — сказал он. Раджими был рад и этому: другого выбора все равно не было.
5
Каймак — сливки, снятые с топленого молока.
— А туда, на ту сторону, я дам письмо Мамед-ходже, он приютит и позаботится обо всем. Мамед-ходжа состоит при гробнице великого имама Резы, и у него много верных шиитов. Он знал твоего отца. Втроем ходили мы в Мекку…
Хорошее настроение возвращалось к гостю. Имам говорил спокойно, уверенно, и Раджими казалось, что все уже осталось позади: и тревога за завтрашний день и боязнь провала — все-все… Он уже видел себя мысленно в чужом далеком городе, где таким людям, как он, — почет и уважение.
— Только не мешкайте, — предупредил Бахрам-ходжа: — через два дня надо отвозить корм скотине на ферму. Повезу я сам и захвачу вас.
15
Мейерович с женой целый день томились от безделья и ожидания. Строго соблюдая указания Раджими, они даже не выглянули со двора на улицу.
Когда совсем стемнело, в дверь постучали. Это были Раджими и Юргенс. Хозяин стал торопливо зажигать лампу. Комната осветилась.
— Знакомьтесь, — произнес Раджими. — Это мой друг. Ваша судьба в его руках.
Юргенс назвал себя Казимиром Станиславовичем, любезно пожал супругам руку и уселся на поданный стул. Сверток, находящийся у него, он передал Раджими, а сам попросил разрешения закурить.
Мейерович с любопытством рассматривал нового знакомого. Внушительная внешность его, уверенный голос, манера держать себя производили хорошее впечатление. «С таким не пропадешь», — подумал он.
Жена выбежала из комнаты и возвратилась с вазой, наполненной виноградом.
— Прошу, угощайтесь, — предложила она и внимательно посмотрела на гостя. Ее мнение совпало с мнением мужа.