– Врача! – завопил истошный женский голос. – Врача скорее!

Вокруг загомонили. Над лежащим наклонился какой-то офицер, приподнял голову. «Сейчас другие набегут, начнут руки крутить, и сидеть мне сегодня на гауптвахте вместо бала», – отрешенно подумала Лика. Сзади раздались четкие шаги, но Лика даже не обернулась. Гауптвахта так гауптвахта, можно подумать!..

– Этого – немедленно в лазарет, – размеренно произнес Чебатурин, и девушка все-таки повернула голову. Контр-адмирал навис над скорчившимся на полу офицером; казалось, что он стал в несколько раз выше и массивнее. – После лазарета – пятнадцать суток ареста. И файл с личным делом – сегодня же на мой терминал. А вас, госпожа Бачинина, попрошу пройти со мной.

На этом бал для Лики вполне ожидаемо и закончился. Дождавшись, пока она обуется, Сергей Геннадиевич молча взял ее под руку, так же молча довел до машины и дал адъютанту указание отвезти девушку домой. Петюнчик пытался расспрашивать, но Лику слегка трясло, к тому же у нее не было никакого желания разговаривать, и он скоро отстал. Дома она первым делом влезла под душ: хотелось смыть с себя всю ту липкую, противную грязь, в которой ее морально измазал похотливый капитан. Выключив воду и завернувшись в полотенце, девушка вышла из душевой – и тут же заскочила обратно: в кресле сидел контр-адмирал и, закинув ногу на ногу, невозмутимо курил.

– Вы… не могли бы временно… э… выйти? – Голос отчего-то прозвучал неожиданно жалобно. – Пожалуйста, мне нужно одеться…

– Одевайтесь, я отвернусь. – Чебатурин так же невозмутимо отвернулся. Лика выскочила из ванной, мысленно прикинув кратчайшую траекторию к кровати, на которой она оставила свой халат. Сердце прыгало где-то в горле. Что сейчас будет? И будет ли?

– Не стыдно, господин контр-адмирал? – осведомилась она наигранно-веселым тоном, когда спасительная деталь гардероба наконец оказалась в ее руках. – Врываетесь к беззащитной девушке…

– Нет, не стыдно, – ответил Чебатурин каким-то странным тоном. – А вот насчет беззащитной девушки – так в свете недавних событий это весьма спорное утверждение. Скажите, Бачинина, а вот если б тот… гм… недоумок вас, к примеру, за задницу ущипнул – вы бы его что, вовсе прикончили?

Лика пожала плечами.

– Тогда еще вопрос, – задумчиво произнес адмирал, – если б вас ущипнул я, что бы вы сделали тогда?

– А вы попробуйте! – запальчиво ответила Лика, впрочем, понимая, что снова нарывается.

– Попробую, – согласился, вставая, Чебатурин. – В конце концов, мне давно хочется это сделать.

– Что, ущипнуть меня? – отступая, девушка задала совершенно идиотский вопрос.

– Нет, поцеловать…

Позже, когда они уже лежали, расслабленно отдыхая, Сергей, глядя в потолок, сообщил:

– Знаешь, я ведь чрезвычайно ревнивый. Тебе придется…

Лика резко села.

– Послушайте… послушай, Сережа, то, что нас с тобой друг к другу тянет, еще не означает, что ты можешь качать права в отношении меня. Во-первых, я бы не хотела, чтобы о наших отношениях кто-то знал. Мне по фигу, что будут думать о моей нравственности, но я не хочу, чтобы кто-то усомнился в моем профессионализме, решив, что я единственная аккредитованная при штабе журналистка только потому, что являюсь любовницей контр-адмирала. Во-вторых…

Что именно «во-вторых», она и сама еще не знала, но Чебатурин уже шутливо поднял вверх руки:

– Сдаюсь, сдаюсь! Пускай все идет, как идет, по крайней мере, пока.

«А свое я потом наверстаю», – послышалось в его интонации, и Лика усмехнулась. Что ж, пускай наверстывает, если, конечно, получится. Да, она его любит, по-настоящему любит, но ему об этом знать совершенно не обязательно, иначе он начнет проявлять в отношении ее деспотизм – туда не ходи, этого не делай. Лучше пусть не знает, что для нее все это очень серьезно.

Все произошло в тот момент, когда Лика протянула руку к ароматно дымящейся чашечке кофе, только что принесенной услужливой официанткой. Сначала завыла и осеклась сирена воздушной тревоги, и тут же во всем трехэтажном здании посадочного комплекса погас свет. Помещение кафе погрузилось в полутьму: на улице уже начались местные сумерки, тем более темные от нависших над головой низких туч. Что все это означает, девушка, как ни странно, поняла сразу: началось вторжение на планету федеральных сил. И если в любой другой ситуации она бы только порадовалось столь удачному стечению обстоятельств, сейчас лишь скрежетнула зубами от досады: как же не вовремя! Ну почему именно сегодня, почему?! И что теперь делать ей, обязанной доставить, возможно, самый важный в человеческой истории груз? Ведь она просто не имеет права погибнуть, ни под ударами федералов, ни от рук защитников планеты, не имеет – и все тут! Эх, а ведь как все могло здорово получиться: добралась бы до тихого, удаленного на многие десятки световых от линии фронта Эльзаса, вышла на связь с командованием Флота, благо, как это сделать, даже используя обычные каналы связи, она знала, и сообщила о себе Чебатурину или Главкому…

На этом ее грустные размышления прервали самым невежливым образом: в помещение влетел один из местных охранников, уже успевший обрядиться в бронекомплект, и, не слушая никаких возражений, потащил и ее, и официантку за собой. Понимая, что сейчас самое разумное – это тупо подчиниться, Лика позволила себя увести. Дальше был безумный бег по служебной лестнице: эскалаторы остановились в тот же миг, когда на всей территории космопорта вырубили энергию. По пути охранник сообщил о том, что Бачинина знала и без него: федеральные войска начали высадку, первым делом применив техноблокаду. И у нее, мол, есть считаные минуты на то, чтобы укрыться в убежище, поскольку вскоре последует орбитальный удар, и от космопорта останется лишь остекленевшая от жара воронка. С последним Лика была склонна не согласиться. Во-первых, вряд ли Флот ни с того ни с сего шарахнет по гражданскому объекту, во-вторых, если уж шарахнет, то никакое убежище не спасет. Ни от ядерного или плазменного удара, ни, тем более, от гравитационного. Впрочем, своими умозаключениями она ни с кем делиться не собиралась, твердо решив при первой же возможности сбежать. В конце концов, снаружи у нее будет куда больше шансов спастись и спрятаться, нежели в железобетонном мешке бомбоубежища, куда больше напоминавшем оборудованную системами жизнеобеспечения комфортабельную братскую могилу. Нет, в орбитальный удар она и в самом деле не верила, а вот относительно всего остального? Как именно будет проходить высадка, она примерно представляла, так что дело оставалось за малым: дождаться, пока Флот снимет блокаду, угнать с местной стоянки любой рабочий гравилет и пересидеть где-нибудь в пригороде активную фазу боевых действий. Желательно не повторяя при этом всех своих прошлых ошибок, начиная от канализационного коллектора и заканчивая концлагерем…