— Придется мне потом вас, паважаны Симон Вячеславович, как и прежних начальников, «отлавливать», подкарауливая на площади перед Домом правительства...

Поздний поднимался по лестнице, обернулся, не останавливаясь:

— А мы тебя на этой площади, — и показал, сложив пальцы пистолетиком: — Пух-пух!

Шутка была совсем не в духе Симона Позднего. Но и нетерпеливость в предчувствии скорой победы тоже не в его духе. Поздний — бегун на длинные, исторические дистанции.

Проглотив шутку, Дудинскас заговорил с Симоном о том, что Народному фронту стоило бы, учитывая ошибки президентских выборов, все же скооперироваться с другими оппозиционными партиями. Объединиться с тем же Столяром, с Шильдиковым [71] , с Тушкевичем, с Карповым... [72] Власть, как и деньги, поделить всегда можно. Труднее их получить...

— Поздно, — сказал Поздний твердо, как когда-то с Орловым. — Они опоздали. Сегодня они нам уже не нужны.

Он уже ощущал себя спикером парламента. Оттого и шутка у него получилась как бы начальственной [73] .

Месяца за два до выборов позвонил Виктор Илларионович Столяр и без обиняков призвал «глубокоуважаемого Виктора Евгеньевича» в свою команду, нужны, мол, думающие и искушенные в предвыборной технологии люди. Дудинскас на встречу пошел. Приглашение Столяра было для него весьма лестным.

— Прошу учесть, Виктор Евгеньевич, мы, как никто, нуждаемся в вашей помощи. Вместе с тем мы даем вам шанс хотя бы на склоне дней нормально пожить в нормальном государстве. И в полной мере ощутить себя уважаемым человеком. В случае нашей победы сначала на парламентских выборах, а потом...

Дудинскас заколебался.

Отчего же не помочь, если просят? С политикой он, конечно, завязал, но невостребованность когда-то нажитого опыта его все-таки удручала. И пожить по-человечески ему хотелось. Хотя, при всех симпатиях к своему тезке, в возможность его скорого прихода к власти Виктор Евгеньевич не очень верил. Так же как не верил в способность лидеров созданного им предвыборного блока оставить личные амбиции.

— Разберитесь между собой, — сказал Дудинскас. — Поставьте на кого-то одного. Если в доме нет хозяина, выберите камень и слушайтесь его, как гласит народная мудрость.

По тому, как надолго Виктор Илларионович замолчал, Дудинскас понял, что попал в больную точку.

Через несколько дней Столяр с Карповым, Тушкевичем и Шильдиковым давали первую совместную пресс-конференцию. Дудинскас пришел и увидел то, чего боялся. Каждый с упрямством пацанов на дворовой площадке тянул биту на себя. Не досидев до конца и вконец расстроившись, Виктор Евгеньевич покинул зал.

Тем не менее, когда назавтра Столяр попросил его зайти, Дудинскас сразу же согласился. Уйдя из правительства, Виктор Илларионович работал Генеральным судьей Содружества Независимых Государств и исправно поставлял «Артефакту» заказы на печатную продукцию. Оплачивал работу он всегда пунктуально, личные отношения от взаиморасчетов подчеркнуто отделял. И ссориться с ним смысла не было.

Когда он вошел в небольшой, но вызывающе стильно — синее с черным — обставленный кабинет, его хозяин с кем-то разговаривал по телефону. Обрадовано кивнув, Столяр широким жестом предложил Виктору Евгеньевичу присесть.

Даже не вслушиваясь, Дудинскас понял, что он говорит с председателем Центризбиркома Абрамкиным, доверительно сообщившим Столяру, что по его округу почему-то выдвигается родственник Олега Карпова. Нельзя ли как-то утрясти это недоразумение, чтобы хоть члены одной команды не сталкивались лбами?

— С Карповым я об этом разговаривать не могу и не стану, — отрубил Столяр. — Пошли бы они!.. Со всем их местечковым интриганством.

Закончив разговор, он обернулся к Дудинскасу:

— Ну как, Виктор Евгеньевич, решились? — не сомневаясь в положительном ответе.

Но тот был настроен совсем не так оптимистично:

— Мой ответ, Виктор Илларионович, вы уже сами произнесли.

Столяр глянул непонимающе.

— Только что, — поднявшись, Дудинскас кивнул в сторону телефона. — Именно это меня в вашей команде и не устраивает. Сначала сговоритесь между собой.

Вежливо простившись, не забыв пожелать Виктору Илларионовичу всяческих успехов и благ, Виктор Евгеньевич Дудинскас ушел из кабинета — теперь уже в полной убежденности, что окончательно и навсегда освободился от участия в любых политических играх.

Тут неожиданно для всех — просто невероятным образом! — к вершине власти снова приблизился Владимир Михайлович Месников. Следом укрепилось положение и Степана Сергеевича Лонга, занявшего в правительстве бесхребетного Чирика кресло первого вице-премьера. Слухи на сей счет муссировались разные: говорили про кадровый голод в аппарате Батьки,заставивший его прибегнуть к помощи опытных аппаратчиков, вспоминали и про руку Москвы,полагая, что все решили давние связи Месникова и давление, оказанное на Всенародноизбранноговлиятельными московскими воротилами. Дудинскас разделял иную, житейски объяснимую версию: плата за измену.Оба они не задумываясь сдали Столяра, не уйдя вместе с ним в отставку, о чем предварительно сговаривались. При всей настороженной подозрительности к чужакам штрейкбрехерство Шурик Лукашонок очень ценил.