Больше он со своим послом не общался.

Господину Доневеру очень не понравилось, что в его самолете не нашлось места для Дудинскаса с женой.

На официальном приеме все в том же замке, где они познакомились, делегация Республики кучковалась отдельно. Как только закончилась официальная часть, господин Доневер двинулся к ним через весь зал, что привлекло общее внимание. Подошел, подчеркнуто не замечая никого вокруг, приложился к ручке супруги Дудинскаса и, повернувшись к Виктору Евгеньевичу, широко распахнул объятия.

— Я надеюсь, что в дороге вы не испытывали неудобств?

— Здесь глава государства, — кто-то из помощников дернул босса за полу.

— I know, — по-английски сказал господин Доневер, не оборачиваясь и достаточно громко. — But my friend is here [50] .

Вокруг напряженно затихли. Господина Доневера знали как человека хотя и экстравагантного, но хорошо воспитанного.

Но скандала не случилось. Глава государства ничего не заметил. Он и без того был не в себе.

Дело в том, что, поссорившись со своим послом и оставшись один на один с незнакомыми ему правилами, Вячеслав Владиславович в них просто запутался. На прием он опоздал. Прямо от дверей, куда все повернулись, объяснил, что прождал в номере какую-то журналистку, которая соизволилане прийти, хотя они и условились, что он даст интервью для местной газеты.

Опоздав на прием и так неловко объяснившись, он тут же вручил «своему коллеге», как он выразился, президенту Германии фон Вайцзеккеру большого, размером с детскую качалку, соломенного коня, которого тот в заметном смущении поставил на подоконник, чтобы продолжить спич, — своим появлением Вячеслав Владиславович, оказывается, его перебил.

Закончив приветствие, президент фон Вайцзеккер направился к выходу. Но у высоких, с позолотой, дверей зала приемов ему пришлось обернуться на чей-то возглас:

— Коня забыли, господин президент!

— Herr Pr"asident, der Herr Speaker sagt, sie haben den Gaul vergessen [51] , — поспешил ему на помощь переводчик.

— O ja, ja, sicher! [52] — не совсем впопад согласился президент, поспешно ретируясь. И уже в распахнутых дверях пробормотал, ни к кому не обращаясь: — Und wir sind nicht aus Stroh... [53]

Что соответствовало бы русскому «Не надо думать, что все мы тут лыком шиты».

— Мы ж не пальцам робленыя, — шепнул на ухо Дудинскасу свой перевод Огородников. — Колькі ні тлумачу, што немцам нельга дарыць сувеніры з саломы, іх гэта абражае, усё — дарам [54] .

Но и на сей раз Вячеслав Владиславович неловкости не ощутил, а так как с Петей Огородниковым он больше не общался, то и других неловкостей счастливо «избежал». Не понял, например, как неприлично главе государствазадерживаться в маленьком городке (их разместили в отеле-резиденции под Ганновером) до полудня субботы, если конгресс заканчивается в пятницу в три. При всем радушии хозяев и устроителей конгресса они никак не могли придумать, чем здесь можно занять столь высокого гостя. Сам господин Доневер без одной минуты три вышел из зала. В три ноль семь он улетал на уикенд в Испанию.

У господина Тушкевича вопроса, как провести пятничный вечер, не было. В эту пятницу у него был день рождения, который он и решил отметить вдали от родины, в узком кругу соотечественников, пригласив их в свой гостиничный номер. К вечеру все и собрались, по доброй традиции совковых командированных, подоставав из портфелей предусмотрительно прихваченные поллитровки и домашнее сало.

На вопрос Дудинскаса, какое впечатление произвел на него Вячеслав Владиславович, господин Доневер ответил вопросом:

— What kind of science professor?

— Physical. He's been a head of the sub-faculty in collge.

— He is very ...provincial yet.

— He'll acquare a polish maybe? Give him a time.

— I do not know... But as the chief of state in my opinion he is so weak now, that can not have time to become strong [55] .

— Так что там у нас с Дариелом Доневером?

Праздных вопросов Михаил Францевич не задавал.

Оказывается, он готов был вернуться и к этой истории.

Виктор Евгеньевич с досадой махнул рукой.

— А что у нас с ним может быть? Похоже, капиталисты ретировались из «центра Европы», поняв, с кемимеют дело. Сначала мы им настойчиво сватаем Слабостарова, потом подсовываем Галкова, потом приезжаем с Тушкевичем... А в конце концов приглашаем на «свадьбу» и пробрасываем... Два месяца назад Доневер отправил вам телеграмму с просьбой подтвердить намерение, не однажды высказанное ему и Тушкевичем, и Месниковым...