Столяр его слушал не очень внимательно, в обычной своей манере смотрел поверх голов, кого-то высматривая среди толпившихся в фойе депутатов.

Дудинскас выложил все, что думает о докладе этого выскочкиЛукашонка, который он «с омерзением» прочел в газете.

Тут Столяр, наконец, увиделДудинскаса:

— Могу вас успокоить, Виктор Евгеньевич. Этот «выскочка» пойдет очень далеко. Боюсь, вы горько пожалеете, что на сей раз интуиция вас подвела. При всей вашей проницательности вы не заметили, куда поворачивает корабль.

В таком резком тоне они никогда не говорили. Впрочем, Виктор Евгеньевич еще не остыл от стычки, только что случившейся в приемной Капусты.

Дождавшись своей очереди, уже у самых дверей кабинета премьер-министра, Виктор Евгеньевич был отодвинут лысоватым молодым человеком со странным, наперед, зачесом и с депутатским значком на лацкане мешковатого пиджака. Его лицо показалось ему знакомым. Виктор Евгеньевич ухватил нахала за рукав и сильно дернул, пытаясь развернуть. Но, увидев свирепый взор рвущегося к воротам гандболиста, все-таки отступил.

И вдруг вспомнил, где он его видел. Это был тот самый депутат из провинции, который интересовался у Ягодкина, когда все этокончится.

А сейчас, рассмотрев, кого выискивал среди депутатов Виктор Столяр, он понял, что только что, в дверях премьер-министра, он столкнулся не с кем-нибудь, а именно с Лукашонком.

Да, такие игроки чаще всего и прорываются к воротам. «Никогда все этоне кончится», — подумал он.

Виктор Столяр и был первым, кто обнаружил в этом колхознике, мечтавшем о должности сельского замминистра, харизму,чем гордился, как судьбоноснымоткрытием.

Как-то они вместе отправились на встречу с научным активом.

Два молодых депутата. Столяр, юрист, оратор — слова не произносит, а чеканит. Лукашонок по-колхозному косноязычен, велеречив, но достает, наматывает, как кишки на барабан. Доктора и кандидаты наук, профессора и доценты Столяра слушали с интересом,а Лукашонка — с восторгом,первого — умом,а второго — нутром.

Когда возвращались, Столяр спросил небрежно, как в баню позвал:

— А не хочешь ли ты стать президентом?

— Каким еще президентом? — не сразу понял Шурик Лукашонок.

Новая Конституция была еще только в черновиках. Команда Капусты с вполне ясными намерениями укрепить его власть настаивала на введении в Республике президентства. В том, что президентом здесь станет именно Михаил Францевич, никто не сомневался.

Кому в таких условиях могла в голову прийти мысль претендовать на президентство?

Вспомнив, как совсем недавно он схватился с Капустой в борьбе за союзный мандат, как проиграл-то премьер-министру каких-то пару процентов, да и то из-за подтасовок, Шурик Лукашонок неожиданно для самого себя с предложением Виктора Столяра согласился.

Хотя сначала и посмотрел на него с подозрением. Нет ли тут подвоха? От этих городских всего можно ожидать. Не так уж они и дружили, чтобы такими кусками делиться. Но Столяр был вполне серьезен.

— Я согласен, — сказал Шурик. — Буду.

Столяр и придумал первый и безошибочный ход: поручить Лукашонку возглавить комиссию по коррупции, что вскоре и взорвалось, как бомба в ящике гвоздей.

Он же и внушал своим коллегам по парламентской оппозиции сделать ставку на кого-нибудь одного. Потом, мол, будет видно. Ему казалось, что власть, как и деньги, всегда легче поделить, чем получить. Сначала прорвемся, потом разберемся...

150 миллионов для полного счастья

— Слушаю? — поднял голову Михаил Францевич, когда Дудинскас вошел, еще не вполне оправившись после столкновения в приемной.

Увидев его таким всклокоченным и услышав, в чем дело, премьер-министр приветливо улыбнулся.

— Эти народные избранники кого хочешь достанут. Сегодня уже трижды выдергивали в Овальный зал: «Где обещанные реформы? Где приватизация? Когда, наконец, будут приватизационные чеки?»

По вздоху Дудинскаса премьер понял, что тот пришел с просьбой.

— Ну что? Чего тебе нужно для полного счастья? Для полного счастья Виктору Евгеньевичу было нужно целых сто пятьдесят миллионов.

Он все подсчитал. И написал обоснованную записку. Ему нужно сто пятьдесят миллионов льготного государственного кредита под шесть процентов годовых — на прирост оборотных средств,то есть на текущие нужды: закупку бумаги, оснастку, расходные материалы. Иначе «Артефакта» уже нет. Дубинок — тоже.