Я нахмурилась, припоминая учебник по теории драмы. Тема «Ромео и джульетты» - любовь. Но может ли быть темой убийство? Нас не учили анализировать детективные пьесы - этот пустопорожний жанр. Ни один уважающий себя режиссер не станет выгонять актеров на сцену лишь для того, чтоб узнать, кто сделал труп трупом. Да и сколько их, детективных пьес? «Мышеловка» Агаты Кристи. «Инспектор пришел» джона Пристли. Но у Пристли смерть - только завязка. Тема - буржуазные нравы. И это вовсе не детектив, а драма.

Я решительно вымарала «детектив». Трагедия, трагикомедия, мелодрама, драма, «черная» комедия, комедия-буфф, фарс, гиньоль, театр абсурда?…

И первая задача понять, что за пьеса разыгралась вчера.

Я живо представила нас - себя, Арину, Яна и company, похожих на героев Луиджи Пиранделло «Шесть персонажей в поисках автора». Мы сидим и обсуждаем, в каком жанре выступаем на сцене и кто из нас тайный автор.

Расхожий прием: театр в театре.

Автор пьесы - и есть убийца! Достаточно точно охарактеризовать персонажей, чтоб понять, кто не мог ее не написать… Простейшая вещь - образ героя в спектакле - курсовая второго курса.

Где-то в районе груди заерзал забытый азарт первой ученицы группы.

Следовало с кого-то начать, и я предпочла начать с самого легкого:

«Арина - лучшая подруга Сани».

Я набрала ее номер.

Пусть поймут скучные философы отчаяния, периодически открывающие с некоторой долей наивности ужасы человеческого удела и пытающиеся помешать нам развлекаться в театре: мы забавны! Жан Ануй

–  Да!
– недовольно рявкнула она из ниоткуда.

–  Это я.

–  А, это ты… - Ее голос расслабился.
– Как ты?

–  А ты как? Когда вы вчера закончили?
– Я встала со скамьи и, прижимая к щеке телефон, пошла по проспекту.

–  Сегодня. «Доброй ночи, точнее, доброго утра».
– Это была цитата из спектакля.
– В семь утра москвичи поехали за вещами в гостиницу и в аэропорт…

–  А остальные?

–  Поехали их провожать.

–  А ты?

–  А я на работу. Вымыла у тебя голову, и к своим уродцам.
– «Уродцами» Арина звала подчиненных, и, судя по всему, сегодня они вели себя неплохо, иначе бы были «уродами».

–  А что вы делали, когда я пошла спать?

–  Да все как обычно.
– Голос Арины лениво потянулся, прежде чем перечислить неизменное меню заведения.
– Ян и Сашик поссорились…

–  Из-за чего?

Отрепетированная информация и такая же отрепетированная реакция на нее. Все в нашей компании произносили ее с одинаковой интонацией. Первая фраза звучала с усталой обреченностью. Вторая - с мазохистским любопытством.

Наши голубые друзья ссорились каждый раз. Их ссора была не новостью, а неотъемлемой частью программы. Новостью было бы, если б они не поссорились.

–  Яну не понравился телесюжет о Сашике. Ночью показывали… Янис сказал, что Сашик пиар-проститутка. Сашик заперся в ванной. Ян сломал задвижку.

–  Так она вроде не сломана.

–  Женя ее потом починил.

–  Он - хороший парень.
– Эту фразу мы тоже повторяли регулярно.

–  А Доброхотов оказался ничего… - Подобной фразы в нашей пьесе ранее не было.

–  У вас что-то было?
– рефлекторно отозвалась я на интригу, хоть мне было нисколько не интересно.

«Общение героев строится на условно выработанных рефлексах. Они не интересны друг другу», - черкнул отрешенный театральный критик в дневник.

Мне не приходило это в голову раньше.

Мы напоминали слаженную театральную труппу с хорошо обкатанным репертуаром из двух-трех постановок. И если один начинал: «Как меня принимали студенты в Харькове!» [4]– другой гарантированно подхватывал: «Два венка и вот…». (Перевод: я произвела эмоциональное землетрясение и намереваюсь похвастаться.) Мы говорили на нашем внутрисемейном языке, перемешанном с цитатами из спектаклей и пьес, и стороннему человеку было трудно понять наши шутки.

«Манюрка, чичирка» (женский и мужской половые органы) - так именовал их кумир нашей юности Роман Виктюк. «Мы - общество утонченных неврастеников и дегенератов» - эта шокирующая непосвященных самохарактеристика перекочевала к нам из его же интервью. «До четырех утра и белых медведей» - сомнительный словесный пассаж из древней Арининой курсовой о киевских кабаре навечно вошел в наш лексикон. (Перевод: беспредел полный!) «С вами говорит Немирович-данченко». (Перевод: угодить в идиотскую ситуацию.)