–  Больше Андрей ничего обо мне не сказал?

–  Саня… - попросила Оля.
– Не думала я, что ты так… Он на тебе, правда, тоже зациклен.
– Она обессилено прислонилась затылком к стене, и я поймала себя на том, что не узнаю ее без звездного грима. Незнакомый, чужой человек.
– Сказал… он такой же эгоист, как и мы, и звонит тебе поговорить о работе. А ты на грани… Он и Яну то же вещал. Он далеко, а мы тут. Мы должны все бросить и спасать тебя. Ян потому ему таблетку и дал, чтоб он наконец успокоился и развеселился.

–  Но ты сказала, что он расстроился из-за меня и Доброхотова!

–  Да. Из-за того, что не успел поговорить с тобой. Очень расстроился. Он все время стучал к тебе… Я пошла на балкон, а он опять к тебе побежал. Он почему-то решил, что ты там умираешь, заперлась и перерезала вены. Говорит, вот, мы сидим с тобой, пьем, а ее, быть может, завтра мертвой найдут…

–  А как же кольцо?

–  Да… было кольцо… В том же контексте. Он кольцо купил тебе. В церкви. Вроде защиты… Говорит, вот не успел ей отдать, а она…

–  Но почему он решил вдруг?

–  Какое тут вдруг? Ты все время о самоубийстве… Ты ему что-то сказала.

–  Когда?

–  Я не знаю…

–  В антракте?

–  Сань, я не знала, что ты на нем так… - Оля апатично сняла комочек с размокшей ресницы, медленно растерла меж пальцев.
– А знаешь, если ты поспешишь, он на тебе, пожалуй, и женится. Кто еще с ним так будет возиться?

–  Конечно, в антракте!

В антракте я повела Инну за кулисы к Андрею - она хотела записать с ним интервью.

«И как тебе сегодня спектакль?» - спросил он, пока ставили камеру.

«Ты - лучшая в мире смерть. Смотрю на тебя, и хочется умереть…»

«Перестань».

«Нет. Что-то закончилось во мне. Я и замок поставила в спальне…»

«И от кого ты поставила этот замок?– не понял меня друг Костя.
– Если ты хочешь спокойно спать по ночам, не приглашай ночью гостей».

И был прав, как всегда. И не прав, как всегда. Я сделала это не для того, чтобы спать по ночам, а для того, чтоб однажды ночью «средь шумного бала» забиться в щель и умереть без помех.

Андрей понял меня с полуслова:

«Перестань! Ты не можешь запереться и умереть. А как же я? Кому ты отдашь меня?»

«Думаю, ты найдешь, кому отдаться…» - отбила я шутку.

Я так часто говорила о самоубийстве, что все привыкли. Все - не исключая меня. Все, не исключая меня, привыкли пропускать мои слова мимо ушей, не придавая им значения. Все, кроме Андрея.

После того разговора он послал мне сообщение:

«Когда ты приедешь домой, нам нужно поговорить. Не отдавай меня никому!».

«Не отдавай меня никому» - означало «не умирай»!

«Он почему-то решил, что ты там умираешь».

Потому что я не стала говорить с ним - я заперлась. Он стучал, не достучался и бросил кольцо в пепельницу со словами «кончено» или «конец». Или «А вдруг это конец?» Не наш с ним - мой конец! На секунду он поверил, я уже умерла, как я поверила в смерть Игнатия.

Андрей - единственный верил мне. Пять месяцев, пока шли репетиции в театре, в процессе долгих телефонных бесед мы обсуждали с ним мою смерть и Ануя.

Полгода мы обговаривали с Костей мою курсовую «Смерть в творчестве Жана Ануя». Но Костя увидел в пьесах Ануя свою проблему. А Андрей Фирстов - мою. Не потому, что был лучше Кости, а потому, что был хорошим актером. Ему довелось сыграть мою Смерть, пройти сквозь мою бездну… Сколько актерских пар пошли в ЗАГС, вжившись в гениальное «Я люблю тебя». Андрей вжился в мою смерть так сильно, что испугался. За меня!

–  Оля, а о чем этот фильм у Трыкина?

–  Тебе точно понравится. Эвридика уходит в Аид, потому что влюбляется в Смерть.

–  Это что, переделка Орфея?

–  Все в современности…

–  И Орфей умирает, чтоб она полюбила его?

–  Иначе ее не спасти. Андрей там играет две роли. Смерть и Орфея. Смерть, если честно, у него вышла лучше.

–  Нет, - покачала я головой, - у него гениальный Орфей.

–  Ты же не видела?

–  Неважно. Он спас Эвридику.

–  Когда умер, - кивнула Оля.
– Но умирает он страшно. Все плачут в финале. Даже меня проняло. Теперь Фирстов звезда.

–  Не преувеличивай.