Черноснежка смущенно улыбнулась, хмыкнула и покачала головой.

– Ты это углядел. Нет, «заметила» – это слишком сильно сказано. Точнее всего можно сказать… было ощущение присутствия, что-то в этом роде.

– П-присутствия?

– Тебе это тоже должно быть знакомо. На дуэльной арене – ощущение, когда где-то сидит снайпер и целится в тебя, что-то такого рода…

Для Харуюки это было самое неприятное ощущение в ускоренном мире, поэтому его лицо тут же невольно напряглось; но вскоре Черноснежка покачала пальцем.

– В итоге оказалось, что Бёрст-линкеров среди новых первоклассников нет, так что это просто моя галлюцинация. …Ладно, на этом я вынуждена тебя покинуть.

– А… я тоже домой тогда.

Харуюки был уже второклассником и потому имел полное право пользоваться рекреацией, но сидеть в одиночку в этом роскошном месте по-прежнему не решался. Он встал следом за Черноснежкой, отправил свой стаканчик в мусорку – и тут в его мозгу мелькнула туманная мысль.

Это «что угодно в награду» к Таку тоже относится?

Нет, не может быть. Ему хотелось так себе ответить, но он знал, что во всех вопросах, имеющих отношение к «Brain Burst», Черноснежка обращается с Харуюки и с Такуму абсолютно одинаково. Если за усердную работу в территориальных сражениях полагается награда, ничего удивительного, если она будет для обоих.

Но все равно. Для Таку существует лишь Тию, вряд ли он будет что-нибудь этакое просить у семпая.

Но он перед семпаем преклоняется. Даже звал ее «командиром». Таку куда лучше подходит на роль «рыцаря»… и семпай этим не сказать чтоб недовольна…

Идя слева-сзади от Черноснежки, направляющейся к выходу из столовой, Харуюки почувствовал, что его мозг дымится от перегрузки, и у него вырвалось:

– А… это, семпай.

– Мм?

Белое лицо повернулось к Харуюки, блестящие волосы качнулись. Глядя на это лицо, Харуюки несколько раз открыл и закрыл рот и наконец опасливо спросил:

– То, что ты говорила раньше про двух принцев и принцессу. Это… как семпай решит?..

Черноснежка бесстрашно улыбнулась и мгновенно ответила:

– Мне об этом даже думать не надо. Сражайся вместе со мной, и я назову победителя.

И на ходу указала выпрямленными указательным и средним пальцами левой руки точно в сердце Харуюки.

Ииии.

Харуюки съежился и тут же стукнулся левой ногой о ножку длинного стола. И вновь он осознал.

Любые подозрения в адрес этой девушки абсолютно бессмысленны.

Глава 4

На следующий день, в четверг, после уроков, в 14.50.

Харуюки поспешно шагал в ту часть школы, которую за год своей учебы здесь посещал не очень-то часто.

Средняя школа Умесато была построена в традиционном стиле: корпус с обычными кабинетами, параллельно ему корпус со спецкабинетами, а соединял их физкультурный корпус – все вместе выглядело как буква Н.

В поперечинке этой буквы Н, кроме основного спортзала, где проходила приветственная церемония, был еще спортзал для единоборств; туда-то Харуюки сейчас и направлялся. Конечно, вовсе не для того, чтобы вступить в секцию дзюдо из стремления что-то сделать со своим излишним весом. Если бы существовал какой-нибудь «Клуб спецназа», где учили бы стрелять и драться, Харуюки бы еще подумал о вступлении, но, увы, такого клуба не было.

Сейчас все дело было не в том, что Харуюки хотел куда-то вступить, а в Такуму.

Когда Харуюки подошел к спортзалу для единоборств, оттуда уже доносились крики болельщиков и перекрывающий их глухой перестук. Харуюки снял сменку, убрал ее в пакет и ступил на полированный деревянный пол.

Среди не очень многочисленной компании болельщиков он заметил знакомый коротко стриженный затылок и рысцой подбежал ближе. Тиюри обернулась, тут же надулась и тихонько упрекнула:

– Хару, ты поздно! Так-кун уже провел один бой!

– Прости. Но в первом бою наверняка он победил мгновенно, да?

– Ну… да.

Отвернувшись от по-прежнему дующейся Тиюри, Харуюки встал на цыпочки и огляделся; наконец среди сидящих в ряд членов секции кендо в защитном снаряжении он заметил своего друга; тот держался с просто невероятным спокойствием. Похоже, Харуюки он увидел одновременно с тем, как Харуюки увидел его, – и тут же легонько взмахнул правой рукой.

Чуть кивнув в ответ, Харуюки переключил внимание на арену, где шли поединки.