Тем временем из проворных рук Гали вышло уже два красивых больших букета, и пальцы ее торопливо сплетали гирлянду из васильков.

Так хорошо, так светло было на сердце девушки в последние дни, так соответствовал этот сверкающий цветущий день ее личному настроению, так стремилась куда-то вширь и ввысь ее молодая душа, что, вырвавшись наконец в веселой звонкой песне, она разлилась по позолоченному полю, высоко взвилась к сияющему ласковому небу. И рассыпались, и задрожали, как серебристые колокольчики, мелодичные звуки:

Девушка закончила свою музыкальную импровизацию и позвала малышку:

— Асюта, довольно цветочки собирать, их уже и так много. Поди лучше скоренько сюда, я сплела тебе веночек. Ну, неси свою головку, я тебе его надену!

Девчушка тотчас же весело прибежала на зов, зажав в каждой ручонке по пучку плачевного вида васильков.

— Зачем же ты их, бедненьких, так придавила, что они и дохнуть не могут? Видишь, какие скучные стали и головки свесили. А хвостики-то какие коротенькие! Их и не вплетешь. Глупыш ты мой драгоценный, зачем же ты нарвала таких коротышек? — тормоша ребенка, допрашивала девушка. — Ну, сядь передо мной, как лист перед травой, а я тебе венок на головку надену. Так! Видишь, как красиво: теперь и тут васильки, и тут, — Галя поочередно указала на цветы и на глазки ребенка. — И сама ты вся целиком мой малюсенький синий василек, — поцеловала она в обе щеки действительно очаровательную малышку.

— Теперь, тетя Галя, я тебе головку уберу. Хорошо? — просила Ася.

— Ну, украшай, — согласилась девушка.

— И волосики можно распустить?

— Распустить? А не вырвешь половину? Не станет после этого твоя тетя совсем лысенькой?

— Нет, я тихонько, совсем осторожненько, — уверял ребенок.

— Ну, распускай.

Через минуту целая мантия пушистых шелковистых прядей, блестя на солнце, рассыпалась по спине и плечам девушки.

— Какие миленькие, мяконькие! — гладила их Ася, любовно прижимаясь к ним личиком. — Теперь, тетя Галя, дай мне веночек и цветов, много-много — все! — потребовала девчушка.

— Да ты, кажется, целый цветник собираешься устраивать на моей голове? — засмеялась девушка.

— Тише, тише, не двигайся, тихонько сиди, а то все упадет, — просила малышка.

Надев на черные волосы Гали гирлянду из красиво чередующихся маков, ромашек и васильков, ребенок принялся втыкать отдельные цветы в густые распущенные пряди. Скоро шелковистая черная мантия запестрела эффектно выделяющимися на ней белыми звездами ромашек, огненными чашечками и синими зубчиками маков и васильков.

— Вот красиво! — отойдя на два шага, чтобы лучше видеть свое произведение, всплеснула ручонками девочка: — Пре-е-лесть! А теперь личико покажи: только не ворочайся, а то все рассыплется.

Ася стала перед Галей, свесив набок головку.

— Вот я хорошо сделала! — сама себя похвалила малышка. — Ты теперь совсем похожа на добрых волшебниц, что в сказках приходят, — закончила она.

— Да разве ж волшебницы бывают такие черные? — запротестовала Галя. — Они всегда беленькие, волосики у них светлые, как у тебя, глазки голубые, личико совсем прозрачное! И разве все это похоже на меня?

— А черненьких совсем не бывает? И глазки, чтобы черненькие, как у тебя? — допытывался ребенок.

— Нет, никогда! Такие черные только чертики бывают, — наклонясь к самому личику девочки, рассмеялась Галя.

— Неправда, неправда! Чертики совсем не такие. Неправда. Вот и дядя смеется. Неправда! — в знак несогласия весело замотала головой Ася.

— Какой дя…? — начала, но, быстро повернувшись, не договорила Галя. — Как? Опять вы? И опять так неожиданно, — увидев Ланского, смущенно воскликнула девушка, поднимаясь с земли и бессознательно берясь рукой за расплетенные косы.

От порывистого движения целая волна волос скользнула с плеча на грудь девушки; пестрый дождь цветов посыпался с ее головы. Среди этого залитого солнцем поля, в пунцовом платье, с озаренным радостью и смущением лицом, с влажными, точно росой окропленными глазами, с венком на голове, вся усыпанная цветами, Галя казалась воплощением лучезарного летнего утра, живой, яркой сказкой благоухающих зеленых лугов.

Нельзя было не залюбоваться чудесной группой, которую представляли собой эта полная жизни девушка в своем фантастичном убранстве и рядом с ней воздушная фигурка белокурой девочки в венке из васильков, синеющих на светлом золоте распущенных волос.