Ланской, никем не замеченный, стоял здесь уже несколько минут и был не в силах отвести от них глаз, даже когда девушка повернулась в его сторону. Галя заметила устремленный на нее взгляд и покраснела еще сильнее.

— Господи, кто мог думать, что вы окажетесь здесь? А я в таком виде… Это все Ася… — смущенно оправдывалась она.

Еще раз основательно встряхнув головой, девушка торопливо разделила волосы пополам и принялась быстро заплетать их в две косы.

— Извините, что я при вас вынуждена совершать свой туалет, но я сейчас, сию минуту… Вот и все! — облегченно вздохнула она и с веселой улыбкой забросила за спину тяжелые косы. — Теперь садитесь и расскажите нам, откуда вы так неожиданно нагрянули, — пригласила Галя Ланского.

— Но, может быть, мы бы все-таки поздоровались с вами? — мягко улыбнулся он.

— Ах, в самом деле! — спохватилась она. — Когда вы так меня напугали… — оправдывалась девушка, подавая руку пришедшему. — Ну, теперь объясняйтесь.

— Да, видите ли, задумал я сегодня пробраться в Васильково посредством пешего хождения. Благополучно миновал шоссе и свернул вот в этот самый лесочек, который, как вам известно гораздо точнее, чем мне, привел бы меня прямо к намеченной цели. Только смотрю, что-то на поле алеет. Приглядываюсь: для мака, пожалуй, велико, для взрослого человека слишком мало… И вдруг озаряет меня мысль: не Галина ли это Павловна только? Я — сюда, и, как видите, предположение оказалось небезосновательным.

Галя опять покраснела.

— Так вы успели подметить мою слабость к пунцовому цвету? Впрочем, это нетрудно, я издали как маяк пылаю. И пристрастие это у меня с детства, даже куклу свою всегда оборачивала в какие-нибудь красные тряпки. Только хвастаться тут, кажется, нечем, потому что, говорят, это признак крайне низкого умственного развития, — засмеялась она.

— Почему? — удивился Ланской. — Я бы сказал наоборот. Заметьте, индюки, коровы, гуси и прочие существа, как известно, умом не блещущие, ненавидят, даже боятся этого цвета, так что…

— Так что я, которая не только не пугаюсь, но даже благоволю к нему, стою значительно выше их? — перебила его девушка. — Вы положительно льстите мне, Борис Владимирович! — звонко смеясь, поддразнивала она его.

— Виноват, — запротестовал Ланской, — известно также, что издревле существовали цари и художники слова и кисти: первые носили, вторые воспевали и изображали пурпурные тоги. Почему бы вам не примкнуть к этой категории? Ну, а по пути прихватите с собой и меня, так как я тоже большой поклонник красного цвета: он согревает, ласкает глаз, рассеивает мрачные мысли.

— Вот я и задалась целью разгонять людскую меланхолию, — смеялась Галя.

— И, конечно, блестяще будете преуспевать на этом поприще, — улыбаясь, вымолвил в ответ собеседник.

На самом же деле, помимо любви к красному цвету, Галя почти не расставалась в последнее время со своим пунцовым платьицем еще и из чисто суеверного чувства: в нем была она, когда после двух дней тщетного ожидания дождалась приезда своего дорогого дяди Миши; оно же было на ней, когда она впервые уловила искру сочувствия, увидела дружескую поддержку со стороны этого, еще незнакомого, заочно антипатичного ей, а на самом деле такого доброго и деликатного человека. Каким памятным был этот день для нее, привыкшей встречать лишь пренебрежение и полное отсутствие интереса к тому, чем томится, от чего сжимается ее сердце! С тех пор каждое утро, со скрытой надеждой на еще что-то новое, хорошее, радостное, тянется рука девушки за платьем-талисманом.

— Значит, вы по независящим от вас обстоятельствам так до самого Василькова и не добрались? — спросила Галя.

— Нет, как видите, не попал. Но это не лишает меня возможности сообщить вам последние новости касательно происходящего там.

— А именно? — полюбопытствовала Галя.

— В настоящее время у вас гости. Я самолично видел, как они туда повернули.

— Гости?… — неприятно удивленная, повторила Галя.

Ланской от души рассмеялся.

— Скажите, Галина Павловна, при известии о гостях у вас всегда бывает такой сокрушенный вид? Это надо принять к сведению, — шутливо заметил он.

Галя сконфузилась.

— Что вы, Бог с вами! Нисколько… — отнекивается она. — Я просто соображаю, кто это может быть. Мужчины или дамы? Или то и другое вместе? — осведомилась она.

— Мужчины, — во множественном числе, если считать кучера, без возницы же всего один, но зато крупный. Судя по чемоданам и ремням, окружавшим этого субъекта, а также по тому, что он свернул прямо с вокзального шоссе, куда только что прибыл пятичасовой поезд, ехал этот гость со станции, — пояснил Ланской.

— Со станции? — так и подпрыгнула Галя. — Такой высокий, с русой бородой? — вся оживилась она.

— Высокий и широкоплечий это наверно; кажется — даже тоже почти наверно, — есть борода, а вот русая ли она? Во всяком случае, не очень черная, это я могу сказать с уверенностью, — подтвердил ее собеседник.

— Господи! Да ведь это же дядя Миша! А нас дома нет! — вслед за радостно вырвавшимся возгласом девушки сейчас же раздался второй, сокрушенный. — Но ведь он писал, что приедет послезавтра… — вслух рассуждала она. — Ну да тем лучше! Тем лучше!.. Асюта, детка моя, слышишь? Папа, папуся твой приехал! — весело тормошила она обрадованного ребенка, в то время как у нее самой все лицо так и сияло.