— Оторвались?.. — с надеждой спросила девушка.

— Это вряд ли, — хмуро ответил Глеб. — Цепкие, гады… Не догонят здесь, могут достать в другом месте. Я долго колебался (из деликатности) — спрашивать или нет — но все-таки спрошу: чем вы так крупно насолили этим фраерам?

— Не знаю!

— Ой ли. Такое впечатление, что они объявили вам вендетту. Может, это кавказцы? Там кровная месть в большом фаворе. Однако же вы девушка… Мстят только мужчинам. Странно…

— Я правду говорю — не имею понятия. Честное слово!

— Ну если девушка говорит «честное слово», то это как золотая фишка; очень веский довод, — насмешливо сказал Глеб.

— Почему вы мне не верите?!

— Потому что факты — упрямая вещь. Да вы не злитесь. Есть смысл разобраться в ситуации без эмоций. Я ведь теперь ваш партнер. И мне просто необходимо знать, откуда ноги растут во всей этой истории.

Дарья-Дарина надолго умолкла. По ее лицу было видно, что в ее голове идет интенсивный процесс осмысления того, что сказал Глеб. Тихомиров-младший не торопил девушку. Его внимание по-прежнему было приковано к зеркалу заднего вида.

Наконец Дарья решилась.

— Дело в том, — начала она медленно, — что, как вам, надеюсь, уже понятно, моя карта — это копия некоего подлинника…

«Еще как понятно…» — мысленно расхохотался Глеб.

— Он очень ценен как исторический раритет, — между тем продолжала девушка. — И нам… и мне пришлось немало посражаться за него на аукционе.

— С кем? — быстро спросил Глеб.

— Там было много соискателей… но дольше всех торговался некий иностранный господин.

— Ну и что с того? На то и аукцион, чтобы торговаться.

— Да, это так. Но этот господин через несколько дней весьма настойчиво предлагал мне за карту сумму почти в два раза большую, чем та, которая была уплачена на аукционе.

— И вы, понятно дело, отказали ему…

Дарья независимо фыркнула.

— Еще бы! — ответила она. — К тому времени я уже поняла, какую ценность представляет собой эта карта.

«А Боров, оказывается, не так уж плохо разбирается в оценке подобных раритетов, — подумал Глеб. — Батя был неправ, когда усомнился в его способностях. Впрочем, не исключено, что карту идентифицировала его доченька. Все-таки учеба в Сорбонне дает неплохие знания».

— А вы не запомнили его фамилию?

Девушка наморщила лоб.

— Дайте подумать… — сказала она. — По-моему, он немец. Фамилия… Он всучил мне свою визитку. — Дарья закрыла глаза, и ее губы зашевелились; она говорила так тихо, что Глеб едва расслышал ее слова: — Кажись, Штунде… Нет, не так — Штанде. Опять не то… А, вспомнила! — воскликнула она уже в полный голос. — Карл Штаден, доктор чего-то там. По-моему, археологии.

«Штаден, Штаден… — Глеб наморщил лоб. — Где-то мне эта фамилия попадалась… Но где? И в связи с чем?»

— В том, что этот херр Штаден после аукциона захотел выкупить у вас карту, ничего необычного нет, — молвил Глеб. — Так иногда бывает. Возможно, он не хозяин, а всего лишь агент. Сей господин не мог по своему усмотрению вздувать цену до потолка, так как его финансы были ограничены. Но потом хозяин намылил ему холку и он начал рвать подметки. В общем, картина немного проясняется.

— И в чем же она прояснилась?

— А вы еще не поняли?

— Увы, нет.

— Объясняю. Я предполагаю, что агент для экспроприации вашего раритета нанял российских «братков» и, судя по их рвению, заплатил им большие деньги. Понятное дело, в одиночку за вами он не может гоняться; все-таки иностранец. И даже не Джеймс Бонд, который запросто мог лихачить по всему миру.

— Это хорошо или плохо?

— Хреново. Даже очень хреново. Нашим отморозкам нет преград. Их уже и за бугром боятся. Так что готовьтесь.

— К чему?

— Вам сказать сразу или потом?

— Лучше сразу.

— А вы, однако, смелая. По крайней мере, держитесь достойно, — польстил девушке Глеб, чтобы ее подбодрить. — Если они найдут нас, то схватки не миновать. Эти бандюги не будут разводить базар-вокзал. Это уже видно по тому, что вас хотели размазать по асфальту…

Тут Глеб запнулся, потому что едва не проговорился насчет Тверского. Пока ей об этом не нужно знать, подумал он, и продолжил:

— Хорошо, если мы уйдем в леса, а они не смогут точно определить наш маршрут. Но если этот иностранец сумел сфотографировать карту, тогда совсем худо, — добавил он для затравки — чтобы девушка не сильно успокаивалась и держалась настороже.

Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что собранность и осторожность при выходе в «поле» — залог успеха и небезосновательная надежда на благополучное возвращение в родные пенаты.

— Она не выставлялась перед торгами на всеобщее обозрение и присутствовала лишь в каталоге, — быстро парировала Дарья. — Устроители аукциона все хорошо рассчитали. Такая таинственность принесла им дополнительные дивиденды.