— Сомнение меня что-то берет, сама не знаю почему, — не глядя на него, угрюмо говорит она. — Не натворила бы ещё чего эта Бэла!

— А что ещё она может натворить?

— Смотри, Баге! Все это я делала, целиком полагаясь на тебя. Ананд об этом ничего не знает.

Снова стук в дверь и голос коридорного:

— Опять вам звонят, мэм–сахиб!

— Хелло! Кто это? Гхош? В чем дело, Гхош?.. Что? Письмо от Ананда?.. Анджу и Манджу? Обе? Куда?.. А когда?.. Когда, я спрашиваю, пропали? Что говорит привратница?.. А в самом общежитии смотрел?.. Там тоже нет?.. В полицию сообщил?.. Ну смотри у меня! Сейчас же пойдешь на почту и за моей подписью отправишь Ананду телеграмму: «Завтра выезжаю Дели». Понял? Повтори… Конференцию отложили?.. Кто приказал?.. А когда пришло письмо?.. Хорошо! К вечеру буду.

Она поднимает на Баге испуганные глаза. Он взглядом старается утешить её.

— Куда ты поедешь? В Банкипуре сейчас не стоит показываться.

— Да, ты прав… Конференцию в Дели отложили.

— Ну и пусть… Денька два ты и здесь сможешь провести.

— Нет, Баге! Сегодня к вечеру я должна быть там. Боюсь, как бы и в общежитии чего не стряслось.

— А что там может стрястись? Зря беспокоишься.

— Нет, думаю, не зря. У меня такое предчувствие — там наверняка что-то случилось… Правда, Кунти получила двести пятьдесят рупий. Остальных она приструнит.

Коридорный гостиницы не перестает удивляться, только положит трубку — опять звонок: вызывают мэм–сахиб.

— Мэм–сахиб, опять, — смущенно улыбаясь, говорит он, подходя к двери.

— Что? Опять?

— Так точно.

— Вы сидите, — останавливает её Баге. — Я схожу.

— Нет, я сама поговорю…

— Хелло! Кто?.. Ах, Бэла! Что ты там наплела про меня, дорогая мисс Бэла?.. Ты что о себе возомнила? Чего ты хочешь? Чего добиваешься?.. Что ты сказала?.. Кто?.. Каким образом? Что случилось, в конце концов?.. Скончалась или… В какой больнице?.. Что ты там ещё плетешь? Поостерегись!.. Но я-то здесь… Неправда! Неправда, я говорю… Ты мне за все ответишь! Ты сама это и подстроила!.. Shut up! [69] — Она швыряет трубку и бегом бросается в номер. От ярости лицо у неё становится совсем черным.

— Баге! Ты слышишь, Баге? Совершено преступление! И что же теперь будет? Скажи мне, Баге, ты ведь в курсе дела! У меня голова идёт кругом! Что будет, что будет?

— Что там все-таки стряслось?

— Гаури… ну, та самая… облила себя керосином и подожгла. Прямо в больнице. А перед смертью, говорят, дала какие-то показания…

Лицо у Баге испуганно вытягивается, в глазах застывает страх.

— Ума не приложу, куда могли исчезнуть Анджу и Манджу! — хватаясь за голову, стонет госпожа Ананд. — Бэла говорит, всех наших девушек поодиночке вызывали в полицию. Бог знает что ещё наплела про меня эта проклятая Бэла!

А у Бэлы со вчерашнего дня не было во рту и маковой росинки. Но есть совсем не хотелось. Даже чай вызывал отвращение. Она всю ночь провела у больничной койки, на которой лежала Г аури. А утром её вызвали в полицию и допрашивали в течение полутора часов. Устав общежития постоянно нарушала госпожа Ананд, а расхлебывать все приходится ей, Бэле, и другим ни в чем не повинным людям. Вот, скажем, арестовали Рамратию, хотя в полиции она рассказала всю правду, ответила даже на самые каверзные вопросы. Почему? Почему её арестовали? А Кунти той же ночью сбежала неизвестно куда. Вибхавти тоже, наверно, допрашивали? Интересно, какие показания дала она?

«Никакой госпожи Ананд мы не знаем, — четко заявил ей инспектор полиции. — За общежитие отвечаете вы. Вот с вас мы и спросим…» А Гхош, тот с самого начала всю вину взвалил на Бэлу. Он под присягой показал, что о состоянии дел в общежитии госпожа Ананд не имела ни малейшего представления. За все в ответе только Бэла Гупта…

— Кто там? Это ты, Рамрати? Отпустили?

В дверях стоит Рамратия с матерью. Обе плачут.

— Ну, слава всевышнему. А я совсем уж перепугалась. Обратилась в полицию с просьбой отпустить тебя под залог, а инспектор говорит, ни о каком залоге, мол, не может быть и речи.

— Сестрица! — рыдает Рамратия. — Эта старая ведьма нас во всем…

Голос у неё прерывается.

Значит, Гаури умерла?..

Отвернувшись к окну, Бэла горько плачет.

В комнату, сбившись в кучу, торопливо входят все «верхние» жилицы: Рева, Патнешвари, Рама Нигам.

— Мы ни минуты больше не останемся здесь, — в один голос заявляют они. — Кому хочется, чтобы из-за чужих грехов его затаскали по допросам?

— Дорогая Бэла! — выступая вперёд, говорит ученая дама Рама Нигам. — Вы… здесь… очень… Вы допускали… большие отклонения… от духа и буквы устава.

У ворот общежития резко тормозит полицейский джип. Из машины не спеша выходит инспектор в сопровождении трех дюжих полицейских. Резким толчком распахнув ворота, они вступают на территорию общежития. И по соседним переулкам тотчас разносится слух, что Бэлу Гупту арестовали, а заодно с нею и старуху с дочерью.

Во время обыска полицейские перевернули все вверх дном.

Добыча их свелась к изъятым у Бэлы деловым бумагам и счетам да нескольким пачкам презервативов, обнаруженных под матрацем в одной из комнат. Все это полицейские забрали с собой и приобщили к делу.