— Это так тяжело, — слабым голосом сказала она, — ставить одну ногу впереди другой, и мне все время приходится следить за этим, иначе я остановлюсь.

Отметив значительную пассивность и слабость Сивиллы Энн, доктор Уилбур диагностировала у нее неврастению — тип невроза, который возникает из-за эмоциональных конфликтов и для которого характерны переутомление, депрессия, чувство тревоги и (нередко) локализованные боли без видимых объективных причин. Доктор Уилбур была также уверена в том, что Сивилла Энн представляет собой идентификацию с Хэтти Дорсетт, пребывающей в кататоническом состоянии на ферме.

Клара, которая оказалась в кабинете доктора в рождественские каникулы 1957 года, во время разбора эпизода с помостом в церкви, молча продолжала следить за диалогами о религии, которые продолжались весь конец декабря этого года и первые месяцы года 1958-го. В марте она представилась доктору Уилбур, дав о себе такую информацию:

— Мне двадцать три года. У меня никогда не было матери. Я просто существую.

Далее она разъяснила свою религиозную роль в конгломерате «я» Дорсеттов.

— Я знаю о религии больше, чем все остальные, — заявила Клара Дорсетт. — Я была в песочнице вместе с Рути, в церковной школе — с Сивиллой и остальными. Религия для меня так же важна, как она важна для Мэри, а иногда мне кажется, что для меня она даже важнее. Я воистину верую в Бога, в то, что Библия есть Откровение, идущее от Него, и верую в существование Сатаны, который есть Его противоположность.

Внезапно кабинет стал похож на чашу, в которой собраны гроздья гнева. Клара меряла комнату шагами, бросая страстные обвинения:

— У Сивиллы достойный сожаления характер. Честно сказать, отвратительный. Беда с ней в том, что она вбила себе в голову идею, будто собирается что-то сделать. Ничего у нее не получится!

— Похоже, вам не нравится Сивилла, — сказала доктор.

— Не нравится, — резко ответила Клара.

Одно «я» против другого в разрывающейся на части женщине.

— Но почему? — спросила доктор.

— А почему она должна мне нравиться? — возмущенно ответила Клара. — Она не дает мне делать единственное, чего мне хочется.

— Чего же вам хочется? — спросила доктор.

— О, да ничего особенного, — пояснила Клара. — Мне бы хотелось продолжать учиться, а она стоит у меня на пути.

— И что бы вам хотелось изучать?

— Музыку и английский. А в особенности историю и науки, связанные с медициной, — химию и зоологию, — ответила Клара.

— Именно это изучает Сивилла, — не замедлила указать доктор.

— Ничем она не занимается, — презрительно сказала Клара. — Возникает какая-то огромная стальная стена, и она просто не может заниматься. Вообще ничего не может делать. Это не всегда было так. Но сейчас это именно так.

— А почему, Клара? — спросила доктор, чтобы выяснить, насколько хорошо на самом деле эта новенькая знает Сивиллу.

— Гнев, — авторитетно заявила Клара.

— У меня есть хорошие сверла для того, чтобы пробить эту стену гнева, — заверила ее доктор. — Вы мне поможете в этом, Клара?

— А зачем это мне? — Дух противоречия стал еще более отчетливым. — Что хорошего она сделала для меня?

— В таком случае, — хитро предложила доктор, — помогите мне проделать в этой стене глазок — не ради Сивиллы, а ради вас.

— Ради меня? — Клара недоуменно пожала плечами. — Боюсь, доктор, я не вижу никакой связи между нами.

— Клара, неужели вы не понимаете, что, если мы с вами вместе поможем Сивилле выздороветь, она больше не будет мешать вам делать то, что вам нравится? — Голос доктора становился все более настойчивым. — Неужели вы не понимаете, что, помогая Сивилле, вы будете помогать себе?

— Знаете, — заколебалась Клара, — Сивилла все равно так далека от всего. Я не могла бы добраться до нее, если бы даже попыталась.

— Попытайтесь, Клара! — В голосе доктора звучала уже не просьба, а мольба. — Ради себя же самой, Клара, — тихо сказала доктор. — Завтра утром, когда Сивилла проснется, я хочу, чтобы вы все, девушки, кое-что сделали.

— И мальчики тоже? — спросила Клара.

— Да, вы все, — ответила доктор.

— Что именно? — допытывалась Клара. — Пойти в церковь? Ведь завтра суббота.

— Нет, я не прошу вас идти в церковь, — решительно ответила доктор. — Просто поспите подольше, а потом скажите Сивилле, что причина, по которой она не может делать все то, что ей хотелось бы, состоит в том, что ей мешают осложнения, вызванные ее болезнью.

Клара, которая во время этого диалога продолжала расхаживать, резко остановилась.

— Но, доктор, — запротестовала она, — вы сказали Сивилле, что она сможет учиться, несмотря на болезнь, хотя анализ отнимает у нее массу времени.