Прошло четырнадцать лет с тех пор, как доктор Уилбур покинула Омаху, и письмо за подписью Пегги Энн свидетельствовало о крайнем замешательстве. Сам тон письма был недовольным, в нем чувствовались разочарование и неудовлетворенность тем, каким образом проходит анализ. Почтовый штемпель Филадельфии еще больше огорчил доктора. Надежды, которые она разделяла с Сивиллой в ноябре и декабре, рухнули.

Бездействие со стороны доктора было более недопустимо, хотя именно такую позицию она собиралась занять, когда 3 января на очередной сеанс не явилась ни сама Сивилла, ни кто-нибудь из остальных «я», — этой линии поведения доктор придерживалась ранее во время подобных эпизодов. Доктор всегда опасалась, что какие-либо действия запустят цепочку событий, в результате которых имя Сивиллы появится в полицейских досье, что может привести ее в психиатрическую лечебницу. Полная решимости защитить свою пациентку от такого варианта развития событий, доктор вновь не стала уведомлять полицию.

Несмотря на то что с момента, когда Пегги Энн отослала письмо из Филадельфии, прошло уже пять дней, доктор решила попробовать позвонить в отель «Бродвуд». Она колебалась только потому, что не знала, о ком наводить справки. В отеле могло быть зарегистрировано имя Пегги Энн Дорсетт или Пегги Энн Болдуин, поскольку Пегги Энн называла себя и так и этак. Могло там фигурировать и имя Сивиллы Дорсетт, которое по совету Вики часто использовали остальные личности. Вообще говоря, Сивилла могла зарегистрироваться под любым из пятнадцати имен своих «я». А мог появиться и какой-нибудь новичок. Доктор Уилбур не знала, следует ли ожидать появления иных «я».

— Говорит отель «Бродвуд». Доброе утро.

На линии была служба регистрации отеля.

— Доброе утро, — сказала доктор. — Скажите, пожалуйста, у вас зарегистрирована некая мисс Дорсетт?

— Номер тысяча сто тринадцать, — ответил клерк. — Подождите минутку, пожалуйста.

— Нет, не беспокойте ее, — сказала доктор, неожиданно решив подстраховаться. Не зная, с какой именно из мисс Дорсетт ей придется столкнуться, она быстро приняла решение. — Свяжите меня, пожалуйста, с вашей заведующей хозяйством.

Доктор рассудила, что будет лучше не разговаривать с Пегги Энн, когда та находится в смятении.

— Я врач, — пояснила доктор Уилбур через несколько секунд. — Одна из моих пациенток, мисс Дорсетт из номера тысяча сто тринадцать, не очень хорошо себя чувствует. Не будете ли вы добры заглянуть к ней и дать мне знать, как она там? Прошу вас не рассказывать ей о том, что я звонила вам.

Доктор дала свой номер телефона заведующей хозяйством отеля, пообещала оплатить ответ по телефону и стала ждать.

Спустя пятнадцать минут ей позвонили из отеля.

— Доктор Уилбур?

— Да.

— Это миссис Траут из отеля «Бродвуд» в Калифорнии.

— Да. Как она?

— Прекрасно, доктор, прекрасно. Бледненькая и худая, но в полном порядке. Она очень мило смотрится в своей пижамке в оранжевую и зеленую полосочку. Она сидела за ночным столиком и что-то рисовала карандашом на нашей почтовой бумаге.

— Мисс Дорсетт что-нибудь сказала? — спросила доктор Уилбур.

— Немногое. Она только сказала, что скоро пойдет прогуляться, чтобы сделать кое-какие наброски. «Лучше не ходите, — посоветовала я ей. — Не та сейчас погода, чтобы разгуливать по улице. Бюро погоды предсказывает ужасную метель». Она сказала, что еще посмотрит. Она была бледной, но не показалась мне больной, доктор. Правда, не показалась.

Доктор Уилбур выждала несколько минут, а потом решилась позвонить в «Бродвуд», чтобы убедить Пегги Лу вернуться домой: хотя письмо было написано Пегги Энн, миссис Траут явно разговаривала с Пегги Лу. Именно Пегги Лу работала в технике карандаша. Именно Пегги Лу мог ла бы приобрести пижаму, которую описала миссис Траут. Казалось вполне вероятно, что Пегги Лу и Пегги Энн предприняли это путешествие совместно, как они частенько делали: Пегги Лу — в качестве защитницы Сивиллы от гнева, и Пегги Энн — в качестве ее защитницы от страхов.

Однако когда доктор позвонила в номер 1113, там никого не оказалось. Позже, когда ей удалось разыскать миссис Траут, которой пришлось взять на себя обязанности дежурного, потому что клерк опоздал из-за метели, та сообщила ей:

— Мисс Дорсетт вышла на улицу в такую метель! Я упрашивала ее не выходить, потому что обещали плохую погоду. Но она сказала, что сама о себе позаботится.

В 10.15 вечера доктору, вновь попытавшейся связаться с номером 1113, сообщили, что мисс Дорсетт выписалась из отеля.

Доктору оставалось только надеяться, что Сивилла станет собой и благополучно вернется, или что вернется очередная альтернативная личность, или даже что Вики сумеет каким-то образом позвонить доктору, как она делала во время некоторых других выпадений из реальности, переживаемых Сивиллой в ходе анализа. Но звонка не было.

На следующее утро, выйдя в приемную, чтобы положить на столик свежие журналы, доктор обнаружила там стройную фигурку Сивиллы Дорсетт. Не зная, с какой личностью она имеет дело, доктор обратилась к ней, не называя имени: