Шрифт:
— Каким зрелищем? — с интересом спросила я, присаживаясь за стол в углу, где для меня поставили прибор и собирались подать кофе.
— За казнью фомора, чем же еще?
Глава 37
— Фомора?
В энциклопедии разумных рас было упоминании об этих естественных врагах сидов, но как-то вскользь, как о сидах-отщепенцах.
Такие же ходоки между мирами, они конкурировали как в родном мире сидов, так и за его пределами. Истоки войны уходили корнями в далекое прошлое…
Помню, в тот момент, когда я это прочла, то подумала, что это сродни вражде лесных и пещерных ильвов. Первые в своем высокомерии считают темных низшей расой (впрочем, как и всех остальных). А темные отвечают им взаимностью.
— Да, дини, да! — запищали малыши-поварята, демонстрируя мелкие острые зубки. — Фомора, фомора! — пели они, комичные в своей кровожадности.
— Казнить, казнить! — радостно скандировали другие, побросав свои дела.
— Э-хм… — я не нашлась, что сказать, и уткнулась в чашку кофе, уже стоящую передо мной.
Они были похожи на детей… очень жестоких детей. Интересно, и часто здесь так развлекались? Чем этот фомор, кто бы он ни был, заслужил мучительную смерть? И как поступили бы с Рейвеном, если бы он оказался в плену? Тоже казнили?
С другой стороны, кто я такая, чтобы судить… Это их дом и их правила.
Я не могла решить, идти к сиду сейчас или подождать, когда он вернется. Для меня время значило все. Один день — еще не страшно, но сколько еще я здесь пробуду? Мне надо было срочно поговорить с сидом.
— А кто может наблюдать за казнью? — спросила я у «кабана».
— Высокие господа и их гости! Вы желаете наблюдать? — осведомился шеф-повар.
— Даже не знаю… я еще кофе не допила.
— Госпожа хочет что-нибудь к кофе? — спросил «кабан» и, не дожидаясь ответа, крикнул, — Сладостей!
Маленькие сиды подсунули мне вазочку с печеньем и сухофруктами и обступили вокруг. Бледные, с острыми чертами лиц и каштановыми кудрями, видневшимися из-под колпаков, теперь они уже не казались мне детьми. Пропорции были не совсем детскими, но и не как у взрослых людей.
Своими маленькими ручками они щупали подол моего платья, хихикали и обсуждали меня.
— Госпожа, красивая госпожа. Волосы как солнце, — пропищал один, касаясь моих волос и тут же испуганно отдергивая руку.
Малыш сжался, ожидая наказания, а остальные примолкли, ожидая моей реакции. Наверное, надо было как-то наказать его за дерзость, но я не хотела.
— Эй! Что вы делаете? Не надо меня трогать, — сказала я.
Кажется, мой ответ им даже понравился.
— Добрая дини! Светлая дини! — начали они кружиться вокруг меня. — Добрая, добрая…
— А ну, кыш отсюда! По местам! За работу!! — заревел шеф-повар, и поварята разбежались по кухне, оставив меня в покое.
А кофе между тем совсем остыл. Не судьба…
— Хочу попасть в амфитеатр! — решительно сказала я, ожидая волшебства.
В ответ на кухне соткалась очередная дверь в туманное ничто, и я вышла через нее наружу.
По тропинке я дошла до очередной двери и перешагнула завесу, оказавшись на спуске между секторами амфитеатра. По обе стороны от меня находились ряды каменных скамеек, на которых сидели многочисленные зрители.
Думаю, там, где оказалась я, публика была попроще. Не только высокие господа, но и сиды самого причудливого облика, смахивающие на животных, а то и просто люди… с виду. Одеты они были не очень пышно и достаточно практично.
Зато на трибунах с другой стороны арены, прямо напротив меня, сидела самая изысканная публика. Еще бы! Оттуда и обзор был лучше.
Сиды, наряженные, как на иллюстрациях в энциклопедии, и красиво причесанные. Женщины и мужчины в цветах Западного клана, и в одеждах других цветов, вероятно, гости.
На отдельной трибуне совсем близко к арене сидело семейство Рейвена: он сам, его мать и сестра. Еще несколько приближенных расположились рядом. Я обратила внимание, что все они были рыжие и светловолосые, в отличие от правящей семьи.
Над ареной слышался несмолкаемый гул голосов. Все ожидали кровавого зрелища.
Чтобы не привлекать к себе внимания, я тихонько примостилась на свободном месте и стала ждать. Надеюсь, все закончится быстро. А потом мы с Рейвеном поговорим.
За свою жизнь я уже была свидетельницей нескольких казней. Не то, чтобы я любила такие зрелища… Просто они были неизбежны, как карательная мера. Показательные казни давали людям понять, что произойдет, если они нарушат закон.