— В пределах Эовинд ловушка, и она попалась в нее, — прошептал фомор. — Грядет война. Нужно… это предотвратить.

Я подняла голову и вопросительно взглянула на сида. Для него, вопреки моим ожиданиям, этот «бред» вовсе так не звучал. Лицо сида застыло, как маска, что для меня было показателем сильного волнения.

— Занимайся им. Сделай все, чтобы он дожил до моего возвращения, — бросил Рейвен и скрылся в созданном портале.

Теперь я, не торопясь, осмотрела своего пациента. Утешало то, что делаю я это на вполне законных основаниях. Рейвен разрешил лечить, и я сделаю это. Никто не помешает мне.

Меридианы в теле фомора были перекрыты оковами, и энергия почти не двигалась, так что исцеление шло только за мой счет. Я уже чувствовала, как вплотную подступает усталость. Нет, так дело не пойдет…

Освободить его — не вариант. Вдруг он, как только почувствует себя лучше, нападет на меня? Руки точно стоит оставить скованными. Интересно, если путы снять хотя бы с ног, исцеление пойдет быстрее? Но у меня ничего не было. Интересно, а этот «живой дом» может дать мне ключи от оков?

— Мне нужен ключ. Пожалуйста! — попросила я, почти не надеясь на ответ.

Вокруг меня из воздуха появились и попадали на землю несколько связок ключей. «Твиг! Надо было уточнить!» Какой ключ тот самый? Перебирать все подряд — безумная затея.

— Интересно, какой из них от оков? — спросила я фомора в надежде, что он запомнил, как его заковали. — Если ключи те самые, дайте знак.

Фомор только тяжело дышал, но глаза с усилием приоткрыл, пока я показывала ему ключи, связку за связкой. Наконец он опустил веки, а затем поднял их. Это что, знак? Может, я его теряю?

— Эти? — на всякий случай уточнила я.

Узник снова дал знак, и я, приложив по очереди ключи к оковам, отыскала нужный и освободила фомору ноги. Теперь его магия, хоть и слабо, но циркулировала внутри организма. Он не мог творить заклятия, но его тело могло само себя исцелять, а мне только требовалось направить Силу в нужное русло.

Я наблюдала, как отеки на лице фомора спадают, синяки бледнеют до желтоватого состояния, как будто уже прошла минимум пара недель с момента травмы.

Когда общее состояние улучшилось, я снова напоила пациента, позаимствовав чей-то тазик для умывания, полный воды. Вот кто-то удивился, когда таз исчез прямо из-под носа!

Фомор попытался что-то сказать, но я приложила руку к его губам.

— Молчите. Потом скажите, что хотели.

Я умела командовать, и сейчас передо мной был просто больной, а не воин, и не фомор, и не кто-то еще.

Потом я занялась его ногой. Ситуация была не так опасна, как я думала. Какой-то умелец, явно перестраховываясь, наложил кожаный жгут, но артерии не были задеты. Просто ранение стрелой по касательной. Сорванный лоскут кожи, много крови, но ничего опасного для жизни. Скорее, опасность нес сам жгут.

Скользкий от крови узел не поддавался, и я бормотала себе под нос ругательства, пока одним из ключей мне не удалось расковырять и ослабить веревку. Кровь в конечность следовало пускать понемногу, чтобы избежать шока. Пока ток крови постепенно восстанавливался, я все больше ослабляла жгут, а потом остановила начавшееся было кровотечение.

М-да… это было трудно, но я справилась.

Я подняла голову, и только тут поняла, что на арене царила подозрительная тишина. Рядом стояли воины-сиды, направившие на нас с фомором заряженные арбалеты. Вернее, только на фомора. Коты сидели вокруг и явно караулили пленника.

«И что теперь?»

Ожидание грозило затянуться.

У меня был совершенно недвусмысленный приказ Рейвена, так что я рискнула обратиться к одному из воинов.

— Мне нужно все для перевязки. Возможно, в шиэн есть придворный лекарь? Вы можете позвать его сюда со всеми необходимыми для больного средствами? — спросила я.

— У нас нет указаний… гостья, — довольно неучтиво ответил тот самый золотоволосый сид, которого я чуть раньше согнала с места.

Очевидно, их природная злопамятность распространялась даже на такие мелочи.

— Ваш повелитель велел, чтобы я сделала все, чтобы фомор дожил до его возвращения, — сказала я.

— Вот и делай.

И этот тоже играет словами. Интересно, он задумывается о том, что гнев правителя падет и на него тоже, если пленник умрет? Я чувствовала, что умолять и просить бесполезно. Этот сид был у воинов за главного.

Чрезмерно красивый, на мой вкус, и волосы он распустил, как женщина, что хорошо на приеме во дворце, но совсем бесполезно на поле боя. Думаю, он вряд ли оценит, если я скажу ему об этом.