И ничуть не удивился. Неубедительному вранью сенатора, будто бы он примчался в отель «Дез Этранжэ» отправить телеграмму, Пэки не поверил, ни на секундочку не усомнившись, что стоит ему войти в бар, и первый, кого он там увидит, — великий приверженец «сухого закона». Заметив сенатора, он почувствовал явную тошноту, накатывающую на молодых людей с разбитым сердцем, которые видят потенциального собеседника, держащего к ним курс. Охоты болтать с ним не было ни малейшей, и лишь жгучее желание принять внутрь целебного снадобья удержало его на месте.

Для начала, прежде чем перейти к более насущному вопросу, сенатор остерег Пэки:

— Только что встретил девушку, расспрашивала про вас. Я ей с три короба наплел, так что все в порядке. Но лучше все-таки не попадайтесь ей на глаза.

Пэки подали снадобье Постава. Одним глотком, не отвечая сенатору, он осушил бокал и заказал еще порцию. Добряк Постав, умеющий читать по лицам, повторный заказ предвидел и бокал наполнил моментально. Пэки вцепился в коктейль, точно напуганный ребенок в материнскую руку.

— Уж не знаю, кто эта девушка, но вас она, безусловно, знает. Однако я наболтал ей, будто вы виконт де Блиссак, и она ушла вполне убежденная. Выйдите из бара вон через ту дверь и не наткнетесь на нее.

И, разделавшись с мелочевкой, сенатор Опэл перешел к предмету гораздо более существенному.

— Ну как? Все уладили?

Пэки, почавший третий бокал, посмотрел на него тусклым взором. Буйный нрав сенатора, всегда тлеющий наготове, мигом располыхался. Тень королевского пурпура, обычно заливавшего ему лицо в моменты ярости, уже окрасила его щеки.

— Какого такого дьявола вы пучите на меня глаза точно рыба? — спросил он. — Вы что, упились? Говорить не в состоянии? Полчаса назад вы поднялись наверх организовать все с этим вашим человеком. Что стряслось?

Пэки с усилием напряг мозги, стараясь уразуметь вопрос. От напряжения ему показалось, будто у него отлетела макушка, но что-то подсказывало, что, лишь выдав затребованную информацию, он сумеет без помех отдаться своим печалям.

— A-а, все сорвалось, — выговорил он.

Сенатор побагровел.

— Сорвалось?!

— Угу. Сказал, что не станет…

— Почему? Он ведь взломщик, правильно?

— Угм. Но прошлой ночью, когда он что-то взламывал, вы высадили его на подоконник. Ему это не понравилось.

Сенатор примолк, сраженный ужасом.

— Черт! Это что ж, тот самый тип?

— Ухм…

— Он обиделся, что ли?

— И крепко. Сказал, если вы тонуть станете, он вам утюг швырнет в голову, иной помощи вы от него не дождетесь.

Сенатор молча переваривал эти слова. До чего ж верна истина, думал он: неведомы нам последствия поступков наших, даже самых мелких. Эка, подумаешь, важность — высадить грабителя на подоконник! Обычный, самый заурядный поступок; совершив такой, люди через минуту напрочь выкидывают его из головы, и вот на тебе — из-за этого ему грозит полнейший крах! Сенатор скорбел о бесповоротности прошлого, как скорбели и до него многие мужественные люди.

Пэки молчанию только радовался, получив возможность обратиться мыслями к собственным бедам. Он с головой нырнул в них, когда настойчивый шум вернул его на землю и, сильно досадуя, он увидел, что сенатор еще тут; мало того, тот опять принимается за расспросы.

— Что же нам делать?

Пэки с облегчением увидел, что на эту загадку ответ легок и прост.

— Не знаю.

Но сенатор почему-то явно не удовлетворился. Заметив, что его молодой друг впал не то в транс, не то в мечтательность, он завоевал его внимание самым немудрящим способом, резко лягнув по правой лодыжке.

— У-ух! — взвыл Пэки, разом забросив все мечтания.

— Мы должны получить письмо! Необходимо что-то предпринять!

Этот вопрос Пэки прояснить тоже мог.

— A-а, письмо… да я уже получил!

— Что? Получил?

— Ну да…

— Когда же?

— Только что.

— Мое письмо?

— Нет, не ваше. Беатрисино.

Сенатор застонал.

— Спятили, а?

— Не то чтобы спятил, но мне неприятно, — признался Пэки. — Видите ли, в нем это… фрукт.

— Фрукт еще какой-то! Что за фрукт?

— Фига.

— Где?

— В письме.

Возможно, лишь благодаря присутствию духа голова у сенатора Опэла не развалилась на части. Он успел стиснуть виски, цепляясь за краешки ускользающего разума.

— Кто-то должен вскрыть сейф! — Сенатор вернулся к единственному вопросу, который не мог вызвать разночтений и недопонимания. — А сами вы что, сейфы вскрывать не умеете?

— Нет.

— А почему? — возмутился сенатор, словно подобное умение входило в программу обязательных наук.