Суп Слаттери сидел в кровати, читая «Алису в стране чудес». Когда вошел Пэки, он, чихнув, взял стакан, чтобы подкрепиться глотком горячего виски.

— Привет! — бросил Слаттери и показал книгу. — Читал эту книженцию?

— И часто. Где взял?

— В вестибюле подобрал. Забыл, наверное, кто-то. Послушай, может, ты сумеешь мне объяснить. Этот Белый Кролик. Что-то я его не понимаю. Чем он занимается?

— Спешит, по-моему, на чай с Королевой. Что-то в этом роде.

— А почему он тогда в деловом костюме и при часах?

— Н-да…

— Нет, — помотал головой Слаттери. — Так не бывает.

Он опять чихнул, и Пэки тревожно всмотрелся в него.

— Ты что, простуду схватил, что ли?

— Да уж точно.

— Жаль. Это осложняет дело. А я пришел просить, чтобы ты взломал для меня сейф сегодня ночью.

Слаттери был истинным спартанцем.

— Подумаешь, простуда! — легко отозвался он. — Ты что ж, считаешь, такая ерундовина меня остановит? Само собой, вскрою. Так ты выпроводил эту тетю из спальни?

— Мало того! Геджа там тоже не будет!

— Кр-расота! А как же тебе удалось?

— О, это долгая история, — нехотя отозвался Пэки. — Понимаешь, я показал необыкновенную мудрость и предприимчивость. Если тебе захочется назвать это гениальностью, тоже возражать не стану. Миссис Гедж перешла спать в спальню мужа, а мистер Гедж наглухо запрятан в одном местечке. Оставлю открытым для тебя окно гостиной. Тебе только и потребуется — войти и забрать. Непыльная работенка.

— Знаешь, непыльных для меня уже нет, — вздохнул Слаттери. — Раньше, бывало, чем заковыристее дело, тем мне больше по нраву. Джулия даже меня поддразнивала. А теперь я целиком за спокойную жизнь. Старею, видно. Если б сумел огрести где небольшой капиталец, чтобы ферму хватило купить, ушел бы от дел. Есть что-то такое в фермах… Коровы всякие, цыплятки…

И Слаттери мечтательно забылся. Потом какая-то неприятная мысль вторглась в его мечтания. Взгляд его загорелся.

— Слушай-ка, а я вот что хотел спросить. Насчет Шату этого…

— Да?

— Что это за тип там живет, с белыми волосами, черными бровями? Здоровила такой?

— A-а, так ты его видел? Это сенатор Опэл.

Пэки, пораженный, умолк на полуслове. У его собеседника вырвался свистящий вздох. Возможно, причиной явилось начинающееся воспаление легких, но больше походило на ярость сильного мужчины.

— Что?! — Слаттери дышал все так же странно и натужно. — Сенатор Опэл? Так ты для него хочешь раздобыть то канпраментирующее письмо?

— Да, для него самого.

— Брат! Все отменяется! Выхожу из игры!

— Да ты что!

— Ну нет! Не стану, даже ради тебя. Чтоб я вызволял этого сивого типа из передряги? Чем ему хуже, тем больше мне радости! Тонуть станет — кину ему утюг на голову!

Пэки впал в полнейшее недоумение. Он никак не мог разобраться в этом неожиданном всплеске эмоций.

— Но…

— Нет, — твердо повторил Слаттери. — Если этого типа опозорят, только рад буду. После того, что он со мной сотворил…

И в резких, цветистых фразах, перемежающихся случайным чихом, придающим рассказу дополнительную драматичность, Слаттери поведал историю своей ночи на открытом воздухе. Рассказывал он отменно: так и виделся подоконник, слышались порывы резкого ветра, свистящего вокруг его свисающих лодыжек, — и Пэки, слушая, чувствовал, как на него наваливается безнадежность. После такого происшествия нелегко будет уговорить настрадавшегося человека.

— Н-да, круто, — согласился он.

— Круто, — подтвердил, уныло чихая, и Слаттери. — Да, самое точное словцо. Вернее и не подберешь.

— Не будешь же ты дуться из-за таких мелочей?

— Как ты сказал? — переспросил Слаттери. — Мелочей?

— Это ж просто шутка.

— Шуточки, ничего себе!

Пэки спохватился, что выбрал не ту линию уговоров, и ударил по более личной ноте.

— Подумай обо мне! Ты ведь меня не подведешь, а?

Слаттери зашелся недоумением.

— Послушай, да при чем тут ты? Чего ты-то так распалился? Если этот дурила написал не то письмо, пускай сам и расхлебывает. Не пойму, каким ты тут боком?

— Понимаешь, у сенатора Опэла есть дочка. Она, конечно, очень расстраивается. Вот я и хочу ей помочь.

— А ты что ж, втюрился?

— Разумеется, нет!

Пэки брала досада, что его дружбу с Джейн, чисто платоническую, все истолковывают неверно. Сам он, конечно, знал, что между ними ничего нет, только рыцарственное желание помочь попавшей в беду знакомой — с его стороны, а с ее — естественная благодарность. Правда, разок-другой он ненароком погладил ей ручку и даже подержал минутку-другую, но ведь из чистой вежливости — точно так же он вел бы себя и с родной тетей, попади его тетя в беду. Пэки изо всех сил постарался растолковать это Слаттери.