Цветы зла
вернуться

Бодлер Шарль Пьер
Шрифт:

НАВАЖДЕНИЕ

Леса, вы мне страшны, как темные соборы; Ваш голос как орган; в истерзанных сердцах Находят отклики глухие ваши хоры, И та же в них живет скорбь вечная и страх. Будь проклят, Океан! Твой ропот и волненье В уме отражены, и горький смех людей Плененных, где звучат и стоны и хуленье, Мне в смехе слышится мучительном морей. О, как бы, Ночь, любил тебя я, без сиянья Звезд, шепчущих нам речь знакомую огней. Ведь я ищу пустынь, и бездны, и теней; Но темнота сама полна воспоминаний, И всё рисует глаз на черном полотне Туманный сонм существ, когда-то близких мне.

ЖАЖДА НЕБЫТИЯ

Ум мрачный, много раз захваченный борьбою, Надежда уж твои не правит удила И бросила тебя. Пора твоя прошла. Конь старый, без стыда ложись перед судьбою. О сердце, покорись; спи с леностью тупою. Усталый, бедный ум; вся жизнь уж протекла, Нет вкуса у любви, и пресен запах боя; Прощайте, меди песнь и нежный вздох гобоя; Мечта, не соблазняй угрюмого чела. Весна прелестная напрасно расцвела. И время с каждою минутой роковою Хоронит ум, как снег застывшие тела. Гляжу на целый мир я с птичьего крыла И скрыться не хочу под крышею былою. Лавина, хочешь ли увлечь меня с собою?

АЛХИМИЯ СТРАДАНИЯ

Один в тебя влагает жар, Другой влагает грусть, Природа. Что одному — могилы своды, Другому — жизни светлый дар. Гермес неведомый, навеяв Навеки страх, мне помогал. И я другим Мидасом стал, Печальнейшим из чародеев. Преображаю злато в медь И небо в ад. Я должен зреть, Как в тучах, словно в плащанице, Труп осужден родимый тлеть. И там, где Млечный Путь струится, Я строю мрачные гробницы.

СОЧУВСТВЕННЫЙ УЖАС

От выси мертвенной и странной, Как дней твоих угрюмый бред, Катя мысли в ум туманный Нисходят? Грешник, дай ответ! — Стремлюсь я жадно, неустанно, Неверным призракам вослед. Но, как Овидий, я не стану Скорбеть о рае юных лет. В борьбе небесных очертаний Гордыня дум отражена. Туч надмогильных пелена Грустна, как саваны мечтаний. И небеса горят в огне Геенны, духом близкой мне.

САМОИСТЯЗАТЕЛЬ

Тебя ударю я спокойно И равнодушно, как мясник. И слез живительный родник Я вызову в пустыне знойной! Немой поток соленых вод Твои излить заставлю вежды. Мое желанье, в час надежды, На влаге горькой уплывет, Как парусник зарей туманной, И сердце сладко опьянят Рыдания и прозвучат Веселым боем барабана. Ведь я фальшивый резкий звук В громах симфонии священной. Я внял Иронии презренной И стал рабом нечистых рук. Она меня лишила веры. Всю кровь яд черный напитал. Я — мгла зловещая зеркал, В которых виден лик Мегеры! Я — рана красная и нож; Пощечин злых удар и щеки; Распятый раб и крест жестокий; Я и палач, и жертва тож. Я сердца моего унылый Вампир — один из ряда тех, Кому назначен вечный смех Взамен улыбки легкокрылой!

НЕИЗМЕНИМОЕ

I
Предвечный Образ, павший с неба И поглощенный роковой Свинцово-мутною волной Во тьме беззвездного Эреба; Неосторожный Ангел, в путь Пустившийся в морях запретных, На дне кошмаров беспросветных, Где он рискует утонуть, Когда (смертельное томленье!) Его влечет водоворот, Что песнь безумную поет И кружится волчком сквозь тени; Несчастный пленник темных чар, В его попытках безнадежных Бежать от гнета стен острожных И всех ему грозящих кар; Дрожащий грешник, без лампады Сходящий вечною тропой Над бездной мрачной и сырой, По лестницам неверным Ада, Где звери мерзкие видны, Чьи фосфорические очи Усугубляют сумрак ночи И жуть могильной тишины; Корабль беспомощный, в хрустальной Ловушке полюса, найти Вотще стремящийся пути На волю из тюрьмы печальной; — Эмблемы горьких наших мук, Символ судьбы неизменимой И знак, что Дьявол, нам незримо, Не покладает властных рук!
II
Порою сердце отражает В себе самом свой лик ночной! Колодец Истины немой, Где, как маяк, на дне сияет Звезда, насмешливо-светла, Чар сатанинских излученье, Единый дар и облегченье, — Сознанье собственного Зла!

ЧАСЫ

Часы! зловещий бог, бесстрастный и жестокий, Чей перст нам говорит с угрозой: Близок день! Тебя охватит страх, и сердце, как мишень, Пронзит дрожащая стрела тоски глубокой. Младое счастие сокроется навек, Как легкий рой сильфид за сень кулисы мчится. Мгновенье каждое лишит тебя частицы Сужденных каждому, но неповторных нег. Три тысячи шестьсот раз в час Секунда строго Прошепчет голосом звенящим: Не забудь! И каждый новый Миг гласит: уж не вернуть Меня, и сил твоих я высосал немного! Rеmеmbеr! Sоuviеns-tоi! Ты помни! (Ту же речь Веду на языках я разных глоткой медной.) Беспечный человек, цени ты дар заветный Минут и золото спеши из них извлечь. Ты помни, помни ты, что Смерть игрок упорный, И ей всегда везет в игре! Таков закон. Уходит день и ночь восходит, близок сон. Песка почти уж нет, раскрыт зев бездны черной. Пробить уж должен час, когда всесильный Рок, Когда мечты и честь, забытые так скоро, Когда Раскаянье (последняя опора!) — Все скажут: «Старый трус, умри! Исполнен срок!»

МОЛИТВА ЯЗЫЧНИКА

Не замедляй огня мучений. Мне сердце мертвое согрей. О страсть, терзанье душ, ты пене, Небесная, внемли моей. Богиня, утра воздух алый, Свет в подземелиях моих, Услышь мольбу души усталой, Тебе поющей медный стих! Пребудь царицей неизменной, О страсть, приняв черты сирены Из нежной кожи и шелков. Иль мне налей тяжелых снов В вино таинственно хмельное, Страсть, привидение живое.