Как ангелы, чей взор грозится,Я проберусь в твою светлицуИ тихо проскользну по нейК тебе, с толпой ночных теней.Я подарю тебе лобзаньяМорозней лунного сияньяИ подколодною змеейСтан обовью дрожащий твой.Когда рассвет настанет бледный,Я от тебя умчусь бесследно.Вмиг опустеет твой покой.Как друг живой — любовью нежной,Хочу над юностью мятежнойЦарить я страхом и тоской!
ОСЕННИЙ СОНЕТ
Мне говорят глаза, прозрачные как лед:«Мой друг, чем объяснить твое ко мне влеченье?»Ласкайся и молчи! Душа среди мученийЛишь памятью о днях безоблачных живетИ тайну грешную делить не позоветПодругу, чья рука готова дать забвенье.Я темной повести сотру изображенье.Мне ненавистна страсть, и ум меня гнетет.Люби меня без слов! Любовь, таясь за тенью,Уж вынула стрелу и верный лук берет.Мой ум старинные те стрелы узнает:Безумье, ужас, смерть. — Цветок ты мой осенний,В обоих нас заря последняя встает,О белое мое, холодное виденье.
ПЕЧАЛЬ ЛУНЫ
Луна ленивее обычного мечтает;Как дева юная среди густых тенейРукою легкою рассеянно ласкаетНа ложе, перед сном, округлости грудей,Она, предавшись вся мечтам и вожделенью,На тучах шелковых лежит средь темноты,Свой устремивши взор на белые виденья,Взошедшие кругом в лазури, как цветы.Когда на этот шар, в истоме молчаливой,Слезу порой луна роняет сиротливо,То верный ей поэт, бессонных друг ночей,В ладонь берет слезу, сияющую бледноОпалом, и в груди ее, как дар заветный,Он прячет, далеко от солнечных лучей!
КОШКИ
Рабы седых наук и страстных вожделенийРавно скучали бы на склоне зрелых днейБез кошек царственных, хранительниц огней,Враждебных, как они, морозам и движенью.Взалкав познания и сладострастных нег,Они взлюбили тишь и тени ночи черной.Коль иго перенесть могли б они покорно,Их в упряжь бы свою взял бог подземных рек.Задумавшись, они немеют величаво,Как сфинксы древние на пепелищах славы,Что забываются невозмутимым сном.Шерсть плодовитых чресл их странно шевелится,Вся в искрах сказочных, и золотым пескомПокраплены слегка их вещие зеницы.
СОВЫ
Под тисами, привычной сенью,Сидят седые совы в ряд,Как будто боги, и глядятКровавым глазом, полным лени.Они, застыв недвижно, ждутЧасов томительно-печальных,Когда вослед лучей прощальныхНочные тени подойдут.И мудрецу пример те птицы,Что в мире должен он страшитьсяДвижения и суеты;Ведь смертный, грезой опьяненный,Всегда наказан за мечтыДуши, в скитания влюбленной.
ТРУБКА
Я трубка автора; меняОн курит день и ночь, и сталаНа черных женщин СенегалаЯ походить, цвет изменя.Когда он мучится, кляняСудьбу, дымлюсь, как домик малый,Где будет ужинать усталыйКрестьянин на исходе дня.Его качаю в синей сети,Рожденной в огненных устах.В туманных, сладостных мечтахВсё забывает он на свете.На сердце — мира торжество,И отдыхает ум его.
МУЗЫКА
Порой по музыке, как по морю, плыву!К бледному светилуСквозь очарованный туман иль синевуМчат меня ветрила;Надувши легкие, как паруса, и полнСмелости и силы,Несусь я по хребту нагроможденных волн,Темных, как могила;Мятежных кораблей я чувствую в себеМуку, дрожь и страсти;Лечу над бездною безбрежною, в борьбеС бурей, в час ненастья.— Иль стихнет ветер вдруг, и сны мои видныВ зеркале волны.
МОГИЛА ПРОКЛЯТОГО ПОЭТА
Коль ночью темною и соннойОдин из верных вам друзейТруп похоронит отлученныйВ развалинах, среди полей,Там, в час когда, светя невинно,Уходят звезды на покой,Паук протянет паутиныИ змей заблещет чешуей.Слышны вам будут чередоюНад осужденной головоюВой раздирающий волков,Голодный шабаш ведьм шумливых,Забавы старцев похотливыхИ совещания воров.
