Куда б он ни поплыл по волнам океана,Под солнцем пламенным иль ледяным лучом,Христа ль служитель он, Цитеры ль гость желанный,Будь он бродягою иль будь он богачом.Скитался вечно ль он, иль кров обрел он рано,Ленив ли мозг его, иль мысли бьют ключом,Повсюду человек стоит пред тайной страннойИ с дрожью смотрит вверх, как жертва под мечом.Там, в выси, Небеса! Слепого склепа стены,Лучистый потолок в театре жизни пленной,Где каждый скоморох в крови своей скользит;Гроза распутника, аскету — двери рая;О крышка черная котла, где, погибая,Всё Человечество ничтожное кипит!
НЕПРЕДВИДЕННОЕ
У смертного одра отца, при ночнике,Задумался скупец под стон и хрип недужный:«У нас есть, кажется, запас на чердакеДосок, уж ни на что не нужных».Воркуя, говорит прелестница: «ПолнаДуша любви, и Бог мне власть дал над сердцами».— Душа! Душа ее насквозь прокопченаНеугасимыми кострами!Газетчик, мня себя лучом средь темноты,Сбил с толку простеца и требует ответа:«Скажи мне, где же тот создатель Красоты,Защитник где, тобой воспетый?»Распутник мне один встречался много раз,Который, день и ночь зевая и тоскуя,Твердит в мечтах своих бессильных: «Через часХочу начать я жизнь другую».Часы меж тем гласят: «Созрел для вечных карУж грешник. Ни к чему уж все предупрежденья.Он слеп и глух и слаб — еще один удар,И будет Суд и осужденье».И Некто, всех смутив, является потомС насмешкой гордою, им говоря: «Из чашиУже достаточно я вас поил виномВо время черной Мессы вашей.Вы в сердце все мое признали божество.Лобзали вы тайком мое нагое тело.Узнайте ж Сатану, и гнусный смех его,И власть, которой нет предела.Иль верить вы могли, двуличные рабы,Что будет так легко владыку провести вамИ можно вырвать вам два дара у судьбы —Спасенным быть и быть счастливым?Охотник опытный давно добычи ждал,И дичь должна теперь ему достаться в руки.Я унесу вас всех к себе сквозь толщу скал,Товарищи туманной муки;Сквозь толщу унесу вас глины и камней,Сквозь кучу вашего дымящегося пеплаК себе я в свой дворец, могил земных темней.Давно надежда в нем ослепла;Ведь он был выстроен из общих вам грехов,И слава в нем моя, и гордость, и мученье».— Труба Архангела с надзвездных береговМеж тем поет о воскресеньиВсех тех, кто говорит: «Благословен Твой бич,Господь! Да будет боль, Отец, благословенна!Всей мудрости Твоей не можем мы постичь,Но знаем, горе — дар бесценный».И сладостью такой исполнен трубный гласВ святые вечера небесных жатв урочных,Что песнь его струей пьянящею влиласьВ сердца страдальцев беспорочных.
ПОЛНОЧНАЯ ИСПОВЕДЬ
Часы, пробив двенадцать раз,С насмешкою неумолимойХотят узнать, как провели мыДень, убегающий от нас.Сегодня пятница совпалаС тринадцатым — срок роковой,И долг забыли мы святой,Хоть совесть нас и упрекала.Мы надругались над ХристомИ божеством его бесспорным,И, приживальщиком покорнымУ Креза сидя за столом,Чтоб угодить тупому зверю,Слуге земному Царства Тьмы,Всему чужому льстили мы,Всё оскорбив, во что мы верим.Мы пред неправедным судомТерзали жертв, палач наемный,Склонясь пред Глупостью огромнойИ пред ее железным лбом.Мы целовали в упоеньиНелепый идол Вещества,И наши вещие словаВоспели мутный свет гниенья.И наконец, чтоб утопитьВ бреду рассудок уж нетвердый,Мы, Лиры жрец державно гордый,Чья слава — всем провозгласитьПотусторонних грез усладу,Питьем забылись и едой.— Укроемся во тьме ночной,Скорее погасив лампаду!
ПЕЧАЛЬНЫЙ МАДРИГАЛ
Ты от меня не жди укора.Будь ясно-грустною. СлезаДает живую прелесть взору,Как реки — сонному простору,И оживляет сад гроза.Люблю тебя, когда твой стонетДух и чело зимы бледней,Когда во мраке сердце тонетИ над тобою тучи гонитЖестокий ветер прошлых дней.Люблю тебя, когда ты слезыЛьешь тихо, теплые, как кровь,И не могу навеять грезы,Но горя тяжкого угрозы,Как хрип предсмертный, слышу вновь.Впиваю (дивное слиянье!Глубокий и прелестный зов!)Груди измученной рыданьяИ верю, в ней горит сияньеТобой пролитых жемчугов.Я знаю, грудь твоя — кладбищеБылых, загубленных страстей.В них для огней жестоких пища,И сердце — тайное жилищеНадменных, пламенных затей.Но, друг, пока твои мечтаньяВсех адских мук не отразятИ в тяжком сне, средь содроганийИ гневных, гибельных желаний,Взлюбивши порох и булат,Дверь раскрывая осторожно,Несчастье чувствуя везде,Дрожа под зовы тьмы острожной,Ты близость казни непреложнойНе испытуешь на себе,Не сможешь мне, раба царица,Любовью робкою полна,Сказать, когда душа стремитсяВздохнуть и жуткий мрак струится:«Тебе, о царь мой, я равна!»
ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬ
Засела желтая ЗмеяНа троне, как владыка некий,В смущенном сердца человека.Он ей: «Хочу». Она: «Нельзя».Взор погружай в немые взглядыРусалки, нимфы иль дриады.Зуб скажет: «Долг свой вспомяни».Плоди детей, сажай растенья,Пиши стихи, шлифуй каменья.А зуб: «Твои неверны дни».Среди надежд и вожделенийПусть человек жизнь проведет,Но каждый миг его гнететЕхидны злой предупрежденье.
МАЛАБАРКЕ
Нога твоя тонка, бока полны, и смелоС сестрою северной поспорить ты б сумела.Мечты художника влечешь красой своей.Глаза глубокие груди твоей черней.В краю лазоревом твоем твой труд единыйИскусно разжигать кальян для господина,Елеем и водой кувшины наполнять,Докучных комаров от ложа прогонятьИ, только поутру вновь запоют платаны,На рынке покупать кокосы и бананы.Весь день мелькает след ступни твоей босой;Бежишь и стих поешь старинный и простой;Когда же спустится закат багрянородный,Циновка свежая даст отдых беззаботныйТебе, и райских птиц сны легкие полныИ вечно, как и ты, цветущи и ясны.Счастливое дитя, к чему твое желаньеУвидеть родину мою, тот край страданья,И, жизнь доверивши заботам моряков,Проститься навсегда с листвой твоих лесов.Полураздетая под хрупкими шелками,Под градом вся дрожа иль зимними снегами,Оплакала бы ты досуг страны родной,Когда, бока стеснив безжалостной броней,Ты стала б добывать еду средь грязи вязкойИ продавать за хлеб дурманящие ласки,Задумчиво следя в туманах городскихЗа смутным призраком пальм сказочных своих.
ГОЛОС
Стояла колыбель в тени разноязычнойКниг многих, в чьих рядах былая мудрость вся,И пепел Греции, и Рима прах, привычноСмешалась. С фолиант тогда был ростом я.Звучали надо мной два голоса незримо.Один твердил: «Земля заманчивый пирог.Коль хочешь, голод дам тебе неутолимый,Чтоб новые куски ты вечно резать мог».Другой шептал: «Приди, приди блуждать мечтамиЗа грань возможного, за грань земных краев».И голос мне тот пел, как ветер над волнами,Как призрачный призыв с безвестных берегов,Нам слух ласкающий, но всё же жутко странный.Ответил я тебе: «Да, Голос!» И с тех порЯ обречен на боль неизлечимой раны.Прозрачен стал для глаз провидящих уборСлепого бытия; в разверстых взору безднахМне явственно видны опасные миры,И, жертвою даров моих став бесполезных,Змей злобных за собой влачу я с той поры.Люблю пустыню я, как древние пророки;Безлюдный моря родными стали мне;Средь пиршеств плачу я, смеюсь ударам Рока;Вкус меда чувствую в горчайшем я вине.Обманом кажется мне часто мир явлений,И в ямы падаю, хоть звезды мне видны.Но Голос говорит: «Храни свои виденьяИ знай — сны мудрецам такие не даны!»
ГИМН
Мой друг любимый и прекрасный,Проливший в сердце яркий свет,Кумир бессмертный и бесстрастный,Тебе бессмертный мой привет!Как воздух, солью напоенный,В моей ты жизни разлита.В моей душе неутоленнойВосходит вечная мечта.Цветов засушенных дыханье,Наш освежавшее альков,Кадил забытых догораньеСквозь сумрачный ночной покров,Как смысл любви неистощимойПравдиво выразить бы мне?Ты, мускуса зерно, незримоЛежишь у вечности на дне!Друг благодатный и прекрасный,Целитель недугов и бед,Кумир бессмертный и бесстрастный,Tебе бессмертный мой привет!
