В заключение Ларичев заметил:

– Тобой, майор, заинтересовались большие люди. Там, в самой цивилизованной части планеты…

– Я в отпуск хочу, товарищ генерал! – заявил Артем безапелляционно.

Хозяин кабинета сделал внушительную паузу и кивнул:

– Смело! «Решительно требую», так сказать… хозяин положения, твою мать… Пиши рапорт по всей форме, майор!.. Кстати, твои герои – Белорыбин и… как его, сержант этот? – представлены к правительственным наградам. Можешь до их сведения сам довести…

Генерал хотел добавить, что насчет представления самого майора Тарасова наверху рекомендовали не торопиться, но смолчал. Во-первых, успеется, а во-вторых, тоже успеется… Ларичеву намекнули, что орден и для его генеральской груди припасен – заслуженный орден, награда за бессонные ночи, проведенные над картой в душной, провонявшей горелым пластиком комнате спецсвязи…

«И мне отпуск полагается, – подумал Ларичев. – Только вот когда дадут, неизвестно…»

Было семь тридцать утра.

Артем побывал у себя на квартире, но задержался там не больше часа. Все пропиталось пылью, и, похоже, соседская тетка так ни разу и не полила кактус на подоконнике – земля в горшке живо напомнила Тарасову выжженные солнцем африканские дороги. Артем включил холодильник, и тот зашелестел, набирая обороты, – потом подумал и выключил: положить в него все равно нечего.

Включил телевизор, по привычке нащупал NBC Nightly News – вчерашний выпуск догонял московское время. За кадром распинался знаменитый Брайан Уильямс. На телекартинке мелькнули знакомые домики американской военной базы, озабоченно-суровые лица солдат. «Продолжается расследование инцидента в Конгонии, где военнослужащие США подверглись атаке неизвестных террористов… состояние пострадавших нормальное…»

– Это значит повезло, – буркнул Артем.

Потом в кадре возник сам «великий Брайан» и начал допытываться у солидного собеседника, что тот думает насчет событий в Конгонии. Разбирать жеваную скороговорку этого типа не хотелось, и Тарасов вырубил телик.

Зазвонил мобильный. «Номер не определяется…» Ни хрена себе – Госдума, что ли, это у них там все засекречено…

– Майор, хочешь хорошие деньги заработать? – с ходу задали вопрос.

– Короче! – потребовал Артем.

– Тебе не придется ничего делать…

– Еще короче!

– Нужна информация по Конгонии.

– Какая именно?

– Хитрый какой… при встрече сообщу. А встретиться мы можем…

– Как бы выразиться поточнее… Пошел на хрен!

Тарасов отключил связь.

Он сейчас должен позвонить в Генштаб, в управление безопасности и сообщить об этом разговоре. Но безопасность вряд ли в курсе последних событий. Возникнет неприятная ситуация, когда майор спецназа знает больше, чем Генштаб… дальше понятно…

Снова звонок на мобильный: тот же не определяющийся абонент.

– Майор, пеняй теперь на себя…

Ларичеву сообщить? Тот уже послал подальше раненого героя. Командира «Гаммы» он не пошлет, но сделает вид, что ничего не понимает и предложит написать рапорт, который благополучно положит под сукно. «Любавы»-то уже нет на подмосковной базе, куда ни пешему, ни конному не пройти.

Какая ценность может содержаться в информации о российском оружии, примененном в Африке? Да никакой, черт! Если звонившему известно название «Любава», то само собой разумеется, что по базе мятежников шмаляли из этих самых «Любав». Тогда что?!

Артем погасил сигарету в горшке с кактусом, чего никогда не делал, больно уколов палец. И тут его осенило: им нужна не информация, а источник информации, вживую. Нужно видео, – возможно, снятое скрытой камерой, – где российский спецназовец признавался бы в применении запрещенных боеприпасов в отдельно взятой африканской стране!

– Поеду в отпуск, а там была не была! – решил Артем. – В самом деле, что это я – посреди России каких-то козлов бояться должен?!

Он принял душ, закурил новую сигарету и вышел из квартиры, зло хлопнув дверью.

В автобусе было шумно – жару поддавала компания возбужденных предстоящей поездкой подростков. Чуть больше суток – и ты в Анапе краснодарской, благословенной! До автобуса Артем, груженный тяжелой спортивной сумкой, дотопал от метро «Красные Ворота» и теперь с удовольствием наблюдал за веселыми малолетками. У него самого из головы почти выветрились трудные мысли, уступив место свежему ожиданию двух недель на рыжем черноморском пляже.

– Мужчина, это у вас двенадцатое место? – заорала вслед Тарасову кассирша, выбежавшая из своего закутка.