И есть еще самый главный актив – взятая с тела Левы флешка с драгоценной информацией. Недаром он хранил ее не на груди и даже не в трусах, а в носке!

Тарасов ощупал карман: флешка была на месте. Эта штука, пожалуй, посильнее атомной бомбы будет, если ею правильно воспользоваться. «Кузькина мать для генерала Ларичева! – усмехнулся про себя Артем. – Сейчас главное попусту не гонять по кругу воображение, сосредоточившись на простой и понятной проблеме – выживании беспаспортного человека в городских условиях. Если, конечно, удастся выжить…»

– Отставить! – громко приказал себе Тарасов. – Переходим к завтраку!

Холодильник был заботливо загружен самыми необходимыми для пропитания холостяка харчами. «Везет черепаха скорпиона…»

Отрезав толстый пласт ветчины, Артем шлепнул его на ломоть «бородинского», щедро полил майонезом…

Завибрировал мобильный. Ларичев, блин горелый… «Хрен тебе! – мстительно подумал Тарасов. – Черепаха везет скорпиона, но пожрать-то она должна!» Артем аккуратно доел бутерброд. Если бы мобильный телефон был живым, то у него давно бы начался приступ эпилепсии.

– Слушаю, товарищ генерал! – бодро отозвался Тарасов.

– Где ты был?! Почему так долго не отвечаешь?! – забулькал в трубке разъяренный голос Ларичева.

– Был в душе…

– Черт тебя подери?! Ладно, слушай вводную… И собирайся побыстрее – машина, не дожидаясь, пока отзовешься, пошла…

Борясь с желанием спустить смертоносную флешку в канализацию, Тарасов оделся и вышел на лестницу. Соседей видно не было – только дымился бычок в нацепленной на перила консервной банке. Артем спустился на пролет ниже, осмотрелся и сунул флешку в щель на штукатурке как раз за мусоропроводной трубой. Постоял минуту, послушал гулы и всхлипы сквозняка, гуляющего по лестничным клеткам, и побежал вниз, прыгая через ступеньку.

Черная «Волга» криво припарковалась у детской площадки.

– Все изменилось! – проговорил Ларичев, и его лицо было хмурым. – Поступил приказ – взять Ильхана Удоева.

– А что, он больше ни с кем не дружит? – иронически спросил Тарасов, на что генерал вдруг взорвался:

– Ты что себе позволяешь?! – рявкнул он. – Много вопросов задаешь! – И тут же сменил гнев на милость: – Артем, чудила грешный, пойми ты простую вещь: на меня жмут – и я нажимаю! Мне по возрасту положено на молодежь давить, иначе вконец разболтаетесь!

«Ну да, тебе только и осталось на сорокалетнюю молодежь давить», – подумал Тарасов, а генерал уже вовсю живописал предстоящую операцию.

– …и охрана у него – будь-будь! – закончил Ларичев.

– Стрелять и драться тоже нельзя? – ангельским голосом спросил Артем.

– Что?! – вскинул брови генерал и, сглотнув слюну, пояснил: – Я тебя сейчас не ограничиваю. Сам думай. Это одно из условий нашей совместной работы.

– «Не ограничиваю» – значит, не отвечаю? – понял Тарасов. – С Ильханом мне все ясно: взять «языка» и доставить живым. А охрана его – замазана она в чем-нибудь?

– Какая тебе разница! – досадливо махнул рукой Ларичев, и было видно, что об этом он не подумал.

Остальную часть дороги молча курили, поглядывая в окошки, где хозяйничала московская зима. Мела поземка. Будто окрашенные синим цветом проспекты уходили в мутную перспективу. Денек, что называется, не задался, – по крайней мере, с точки зрения погодных условий.

– Здесь мы тебя высадим, – сказал Ларичев, когда «Волга» притормозила у указателя с надписью «Жуковка» на восьмом километре от МКАД. – Где его дом, знаешь. Аккуратно упакуй клиента и тащи огородами прямиком на трассу. Там тебя синий горбатый «Запорожец» будет ждать. Водила тебя узнает. Господин Удоев вроде не великан – в багажник поместится. «Запорожец» отвезет тебя куда следует, – сдашь клиента и будешь свободен, как птица… дня на два…

По асфальтовой полосе Артем шел один. Мимо прошуршали два шикарных авто и скрылись среди заснеженных деревьев и пряничных крыш жуковской архитектуры.

Двухмиллионная вилла Ильхана напоминала об архитектуре старой Англии или о фильме «Собака Баскервилей»: плоский кирпичный фасад с высокими готическими окнами увенчивали две конические башенки. Прямо к дому поднимались мощеные ступени, а за домом угадывались пластиковые крыши служебных построек. Здесь бывший героический командир двух чеченских войн, а ныне преуспевающий бизнесмен, меценат и друг беспризорных детей коротал время, свободное от международных денежных махинаций и безудержного распила государственного бюджета великой России…

К соседнему, похожему на утюг, особняку подъехал ярко-красный грузовичок, и торопливые деловитые ребята в спецовках принялись выгружать оттуда модельную мебель в прозрачных пластиковых упаковках. Артем, покуривая в сторонке, немного постоял. Он, наверное, был похож на соискателя работы элитного дворника, ошалевшего от окружающей миллиардной роскоши и успокаивающего нервы перед предстоящей беседой с могущественным работодателем.

Насвистывая «Прости мне, батюшка, грехи», Артем вразвалку пошел к особняку Удоева. Краем глаза он заметил, как на него нацелилась камера наружного наблюдения – сиял красный глазок.