Когда они обогнули еще один поворот, дорога разделилась надвое, и обе ветви как будто бы вели вверх к гребню. Остановив отряд, Макрон попытался выбрать верный вариант. Правая дорога оказалась более узкой и пологой. Вторая была шире и круче, Понадеявшись на то, что она быстрее выведет их наверх, Макрон поднял руку.

— Сюда!

Пустившись по левой дороге, они принялись погонять коней вверх по склону. Пыль и камешки из-под копыт первых животных отлетали назад, попадая в лица следующих за ними солдат. Макрон оставался во главе колонны, держась перед Юлией. Склоны по обеим сторонам становились все круче, наконец, они оказались в ущелье. И вдруг, как только они миновали очередной поворот, тропа закончилась перед крутой скалой, заставив всех остановиться. Фырканье лошадей и скрежет копыт наполнили воздух. Под грохот собственного сердца Макрон уставился на скалу.

— Твою мать! — Сжав пальцы в кулак, он ударил себя по бедру. — Твою мать!

— Макрон. — Юлия посмотрела на него испуганными глазами. — Что нам теперь делать?

Макрон повернулся к ауксилариям.

— Мечи вон! Будем пробиваться с боем!

Кое-кто из солдат с удивлением посмотрел на него, и оптион наконец выкрикнул:

— Вы слышали префекта! Мечи к бою! Разворачивай коней!

Макрон обратился к ближайшему из ауксилариев:

— Оставайся возле госпожи. Если представится возможность увезти ее во время битвы — увози. Езжай в Кносс.

— Да, господин.

Выехав перед отрядом, Макрон поднял меч.

— Поехали!

Они пришпорили коней и, грохоча копытами, устремились вниз по ущелью. Спереди едва слышно доносился топот погони, резкий и искаженный, отражавшийся от стен ущелья. Противники столкнулись друг с другом на повороте. Кони ударялись в коней, всадники сперва старались удержаться в седле и только потом вступали в бой с противником. Макрон и его люди были вооружены положенными по уставу короткими мечами, в то время как враг пользовался разнообразным оружием: короткими и длинными мечами, смертоносными кривыми фалькатами [46] и копьями, бесполезными в этой толчее конских и людских тел. Воздух был наполнен звоном клинков, храпом и ржанием лошадей, кряканьем наносящих удары людей и стонами принимающих эти удары. Поднятая копытами со дна ущелья пыль облаком окутала участников стычки.

Отбив в сторону меч врага, Макрон раскроил надвое череп противника и приготовился к следующему удару. Уголком глаза он заметил, как повалился с коня первый из его людей, пронзенный видавшим виды кавалерийским мечом. Ауксиларий согнулся и сполз с коня, когда его противник выдернул клинок. Один только короткий взгляд мог он уделить окружающему, поворачиваясь, чтобы отбить новый удар и ударить в лицо следующему врагу. Стараясь уклониться, этот раб откинулся слишком далеко назад и свалился с коня. Макрон видел, что его люди безнадежно уступают в численности, и их упорно оттесняют назад. Дикий по силе удар сразил еще одного ауксилария: обрушившийся на его голову меч разбил череп, разбрызгав по сторонам кровь и мозги. Внезапный напор рвавшихся вперед вражеских коней оттеснил Макрона назад, так что он снова оказался возле Юлии.

Она вопросительно посмотрела ему в глаза. Поджав губы, он покачал головой. Шансов на спасение у них более не оставалось. Макрон повернул коня. Следовало подумать о последнем шаге. И ему нужно было время, чтобы подготовить себя к нему.

— Пошли со мной.

— Куда?

Макрон не ответил. Он кивнул солдату, которого назначил стеречь девушку.

— Ступай в бой, парень. Важен каждый меч.

Галопом они поскакали вверх по ущелью и, наконец, оказались в самом его конце. Тут Макрон спешился и предложил Юлии свою руку. Оказавшись на земле, она бросила взгляд на обступившие их высокие скалы.

— Но здесь нет никакого пути. — Юлия посмотрела на Макрона, губы ее дрожали. — Или все-таки есть?

— Нет, госпожа. — Макрон с горечью посмотрел на нее.

Юлия повернулась к ущелью, звуки боя приближались.

— Что они сделают со мной, если возьмут в плен?

Макрон достаточно хорошо представлял ее дальнейшую судьбу. Юлию почти наверняка ждет уйма страданий, прежде чем рабы разделаются с ней.

— Лучше не думай об этом.

— Что? — Посмотрев на него, она жалобным голосом проговорила: — Но я не хочу умирать. И я не хочу страдать.

— Понимаю. — Макрон неловко опустил ей руку на плечи. — Иди сюда…

Он подвел ее к скале, и они повернулись лицом к ущелью. Последний обмен жестокими ударами завершился криком боли, звуки битвы затихли. Поступь коней приближалась. Юлия прижалась к Макрону.

— Я боюсь. Я не хочу умирать.

— Конечно, молодая госпожа, — ласковым голосом ответил Макрон. — Это вполне естественно.

— А ты?

Макрон улыбнулся:

— Смерть давно играет со мной. Я привык к ней. Но знаю одно: быстро они меня не забудут.

Перед ними появился первый из врагов, затем второй, потом из сумрака выступили остальные. Кони рабов приближались шагом, всадники держали оружие наготове. Несколько человек были ранены, и все они не отводили глаз от Макрона и Юлии. Шагнув вперед, ветеран поднял меч.

— Идите сюда, ублюдки! Увидите, как умирает римлянин!

Ответа не было. Дыша смертельным холодом, всадники приближались к Юлии и Макрону. Юлия схватила центуриона за локоть, и он почувствовал, как дрожит ее рука.

— Макрон, не отдавай меня им. Пожалуйста.