Вновь я пришел в клинику, и процедура вызова Лефевра повторилась. На этот раз он вышел ко мне без конверта. Я попытался вручить ему документы, а он в свою очередь попытался пожать мне руку, так что всем снова стало неловко. Лефевра это повеселило, я же от волнения слишком напрягся. Я просто не мог уйти от него без образца ДНК, проделав такую работу.

— Привет, — сказал я. — Вот документация. Все требования выполнены. Теперь мне необходимо получить образец ДНК и заполненный вопросник.

Лефевр снова рассмеялся и оглядел меня сверху вниз. Может, что-то не то с одеждой? Футболка на мне была та, что я ношу через день, согласно графику — мне ее подарили на день рождения в год окончания университета. Брюки — прочные, одинаково пригодные для прогулок и для лекций, для работы в лаборатории и для физических упражнений. На ногах — высококачественные кроссовки. Пожалуй, промашка вышла только с носками, выглядывающими из-под брюк: они оказались разного цвета. Но это часто бывает, когда одеваешься при слабом освещении.

Однако Саймона Лефевра, похоже, во мне смешило все.

— Чудесно, — сказал он.

Затем он повторил мои же слова, причем имитируя интонацию:

— Все требования выполнены.

А потом добавил, уже своим голосом:

— Передайте Чарли, что я обещаю все это прочитать.

Опять Чарли! Это уже походило на абсурд.

— ДНК, — с напором произнес я. — Мне необходим образец.

Лефевр захохотал так, словно я выдал шутку века. У него даже слезы побежали по щекам. Настоящие.

— Извините, давно так не смеялся.

Он вытащил бумажный носовой платок из коробки, что стояла на стойке администратора, обтер лицо, высморкался — и бросил использованный платок в мусорную корзину, удаляясь с моим предложением под мышкой.

Я подошел к корзине и достал оттуда скомканный платок.

Уже третий день подряд я сидел с газетой в читальне университетского клуба. Мне хотелось, чтобы мое появление здесь выглядело случайностью. С моего наблюдательного пункта отлично просматривалась очередь у прилавка столовой, где Рози иногда покупала ланч, хоть она и не была членом клуба. Эти сведения мне выдал Джин — впрочем, без энтузиазма:

— Дон, уже пора оставить эту затею. Только себя растравлять.

Я категорически не согласился. Что-что, а управлять своими чувствами я умею. И к отказу я морально готов.

В столовую вошла Рози и встала в очередь. Я тотчас вскочил со своего места и скользнул к прилавку.

— Дон? Какое совпадение.

— У меня есть новости по проекту.

— Нет никакого проекта. Ты уж прости… за наш последний разговор. Блин! Ты поставил меня в дурацкое положение, и я же извиняюсь!

— Извинения приняты, — сказал я. — Нужно, чтобы ты поехала со мной в Нью-Йорк.

— Что? Нет. Нет, Дон. Забудь.

Мы подошли к кассе, так и не выбрав ни одного блюда, и были вынуждены вернуться в хвост очереди. К тому времени, как мы сели за столик, я успел изложить ей суть научного проекта по Аспергеру:

— Мне пришлось сочинить целую презентацию — триста семьдесят одну страницу. И все для одного профессора. Зато теперь я настоящий эксперт по части идиотов-всезнаек.

Трудно было расшифровать реакцию Рози, но мне показалось, что мой научный подвиг скорее позабавил ее, чем впечатлил.

— Ты — безработный эксперт, если тебя уличат в обмане, — уточнила она. — И думаю, что этот один профессор — не мой отец.

— Совершенно верно. — Я испытал облегчение, когда ДНК-тест Лефевра подтвердил отрицательный результат, хотя мне и стоило больших усилий заполучить этот образец. Ведь я уже придумал план, и положительный тест мог его разрушить. — Осталось проверить всего трех кандидатов. Двое живут в Нью-Йорке, и оба отказались от участия в моем исследовании. Вот почему я выделил их в категорию трудных клиентов. Следовательно, ты должна поехать со мной в Нью-Йорк.

— Нью-Йорк! Дон, не-ет. Не-не-не, Дон Тиллман. Ни ты, ни я в Нью-Йорк не едем.

Я предполагал, что Рози откажется. Обидно. Ведь наследства Дафны вполне хватало на покупку двух авиабилетов.

— Тогда я поеду один. Хотя не уверен, что справлюсь с социальным аспектом сбора образцов.

Рози покачала головой:

— Это настоящее безумие.

— Разве ты не хочешь знать, кто они? — спросил я. — Те двое из трех, один из которых может быть твоим отцом?

— Ну допустим.

— Исаак Эслер. Психиатр.