Что ж, мне нетрудно.

Я перекрестился… и тут же оплеуха сшибла с ног. Верховный драконид еще и пнул в живот, я скрючился, оберегая рану, но меня лишь ткнули пяткой.

Не вставай. Нога просто напрашивается на залом, но – не вставай, с твоей раной…

Главарь бранился и брызгал слюной. Кажется, я несколько раз слышал что-то вроде «heretic».

Конфликт вер. Они крестились на католический манер, а вот я – на православный. Но почему даже здесь?..

Босс поуспокоился, и к нему подошел один из драконидов, что-то сказал удивленно, демонстрируя недлинное копье. На лезвии наконечника запеклась кровь.

Моя кровь.

Голова закружилась, подкатила дурнота. Я до скрежета сжал зубы, давя тошноту и животный ужас, посмотрел в лицо драконида, прожигая в памяти каждую черточку. Простая физиономия, изрытая шрамиками угрей, немного выдающиеся вперед челюсти, два неровных шрама на подбородке.

Тебя я запомню, урод…

Почему-то вид моей крови на лезвии всех крайне озадачил. Главарь издал удивленный возглас, люди столпились, чуть не стукаясь головами, и принялись спорить. И спорили, пока Главарь не наорал на всех и отправил копьеносца, судя по нескольким выразительным жестам, сразу в несколько таких мест, попасть в которые одновременно довольно затруднительно.

Драконид, однако же, пошел всего лишь к ручью. Омыл лезвие, почистил пучком травы. Я смотрел, как моя кровь расходится в воде, и темное предчувствие захлестывало волной.

Да уж, это определенно не так называемое юмористическое фэнтези, какое в последнее время повадились строгать эпопеями. Сказка переставала быть сказкой, превращаясь в необычайную, волшебную, сказочную, но – реальность.

У меня есть Сила. Я могу призывать искорки. Могу общаться с деревьями. Могу наколдовать страхолюдную образину. Наверняка могу что-то еще.

Но ведь и меня могут сожрать бродячие коряги. Я мог отравиться теми ягодами. Мне могут пустить кровь эти дракониды.

И наверняка меня могут даже убить – совсем насмерть.

Главарь ткнул меня ногой – вставай, мол. Двое драконидов подошли вплотную, взяли в коробочку, стянули запястья эластичной лентой – хорошо еще, что впереди. И подтолкнули в спину – шагай, военнопленный…

Кажется, принцесс, волшебных откровений и просьб спасти мир в ближайшее время не предвидится…

Двое конвоировали меня в середине походного порядка. Иногда мои сбитые ноги заплетались, и тогда меня подбадривали тычком. Среди закованных в доспехи людей я казался себе пигмеем. Останки моей одежды давно высохли, страшно хотелось пить, жажда усугублялась тем, что ручей журчал всего в нескольких шагах. Пот заливал глаза, скованные руки болели, рана под тугой повязкой нестерпимо чесалась, чесались все царапины, залепленные пластырями. К тому же, кажется, наступил отходняк от крапчатых плодов, что я сдуру съел.

Однажды мы спугнули выводок хищных коряг, больше нам никто не встретился, но все вели себя так, словно находились на территории врага… Блин, а не влип ли я в какую-нибудь местную заварушку?

Попытка подать голос привела к тому, что мои конвоиры швырнули меня на камни, прикрывая своими телами, остальные мгновенно рассредоточились, водя по сторонам своими бластерами. Спецназ, да и только…

Убедившись, что опасности нет, ко мне подвалил Главарь и лениво, с оттяжкой съездил мне по зубам. Я захлебнулся матом и кровью из разбитых губ и носа.

Су-у-ука же…

То, что произошло потом, было моей данью всем голливудским боевикам, смотри подраздел «мужественное поведение Главного Героя в плену мерзких злодеев». Когда во рту набралось достаточно крови, я сочно харкнул в маску Главаря. Он отшатнулся, неловко стирая руками в перчатках кровь и сопли, потом так врезал мне под дых, что я задохнулся и обвис на руках конвоиров. В глазах поплыла кровавая муть, удары чувствовались как через толстую фуфайку.

Очнулся я уже в ручье. Вдохнул воды, ошалело вынырнул, кашляя, мотая головой, под дружный гогот «спецназовцев». Главарь, стоя на берегу, приметился пнуть мне в лицо, я довольно неуклюже закрылся здоровой рукой, и пинок снова сшиб меня в воду.

Главарь сделал недвусмысленный жест «вылезай!», когда я не послушался, конвоиры спрыгнули в ручей и после недолгой возни выкинули меня на берег. Промотивировали парой-тройкой тычков и снова потащили в неизвестность.

Почему мне кажется, что о Женевской конвенции здесь слыхом не слыхивали?

Главарь гнал команду так, словно опаздывал на собственные похороны, знай только гляди под ноги. Тычки конвоиров вселяли в меня бодрость.

Объявили привал. Все, кроме двух драконидов «на стреме», расселись, сдвинули забрала шлемов и распахнули кирасы. Интересно, у них везде мода такая, или только у подобных отрядов быстрого реагирования? Может быть, мне удастся преуспеть в этом мире как кутюрье? Что за бред лезет в голову…

Мне сунули серую плитку размером с ладонь, цветом и фактурой похожую на кусок ДСП. Остальные дракониды уже вовсю хрустели этими плитками, не забывая поглядывать по сторонам. Я куснул свой паек, скривился – по вкусу тоже то еще дерево-стружечное месиво. Нечто среднее между самой дешевой заварной лапшой и пенопластом.

Командир неодобрительно буркнул что-то вроде «ешь что есть, устриц здесь не подают», – и сам показал пример. Я старательно прожевал откушенное, давясь, проглотил и в качестве поощрения получил небольшую фляжку с водой.