Возможность прервать жизнь не доставляет радости маньяка, но вопрос выбора между «я убью» и «меня убьют» для меня уже не стоит.

Кем же я здесь становлюсь? Человек смотрит в бездну, а бездна смотрит в него, кто это сказал?

Поздним утром следующего здешнего дня мы добрались до места катастрофы.

Тогда я не успел толком разглядеть ужас, который меня бомбил, но сейчас с уверенностью мог бы сказать, что это именно он.

Главарь подозвал меня и кивнул в сторону ужаса.

– Дракон! – наставительно сообщил он, мол, вот что мы искали и что у тебя спрашивали.

– Ага, понятно, – сказал я, подобрав челюсть. Ну, если вам угодно, я буду считать драконом этот разбитый бомбардировщик или истребитель, сброшенный с небес на землю местной версией «стингера».

Срезанные корпусом самолета ветви деревьев успели повянуть и высохнуть – или пустить корни, ну и живучая же здешняя флора… Судя по просеке в листве, самолет рухнул очень круто.

Серый, вытянутый, с хищно-узкой мордой, метров пять в длину и полтора в самом широком месте в ширину, плавные обтекаемые обводы, крылья не выделены, косо-плавно отходят от корпуса. Словно выкованный из единого куска металла, самолет походил на гигантский наконечник древнего копья.

Треснувший и траченный ржой наконечник, до половины вбитый в землю. Часть морды и одно из крыльев самолета были смяты и, видимо, порваны взрывом, серая обшивка в горелых пятнах. Разорванные внутренности, вовсе не похожие на механизмы земных машин, напоминающие скорее внутренности животного обилием трубок и чего-то вроде живой ткани, были страшно перекорежены.

Главарь повозился у носа, и часть «наконечника» отделилась. Сначала мне показалось, что кабина по самые края была залита строительной пеной. Коричневая корка вздулась пузырями, и в ней, словно влипшие в клей жуки, угадывались два силуэта.

Пилоты.

По знаку Главаря кто-то из бойцов залез в кабину, отламывая куски пенопласта. Драконид подцепил одного из пилотов за шкирку и без особого труда вынул из ложемента. Двое внизу приняли, аккуратно уложили на землю. Приняли второго.

Пилоты были одеты в облегченный вариант доспехов, носимых драконидами, без всяких прикрас вроде шипов и стилизации под зверя. Главарь преклонил перед мертвыми колени, снял с одного шлем.

Лицо мертвеца было сиреневое, на губах застыла кровь, ссохшаяся в бурую корку.

Телепат снял шлем с другого. У того лицо было белое, без следов крови. Совсем мальчишка, подумал я, не старше меня. Глаза блестели, как стеклянные пуговицы, между белыми губами поблескивали зубы. Меня замутило, но я не отвернулся.

Мне доводилось видеть мертвых. Чистые, причесанные, в лучших нарядах, строгие лики в обрамлении белой ткани, почти незнакомые в покое смерти.

Вне гробов мертвых я видел только по ящику в новостях. Мельком, ибо сразу переключал.

«Они лежали, как будто спали…» – не помню, где встречал эту фразу. По мне, перепутать спящего и уснувшего навеки невозможно. Может быть, в отношении тех, для кого смерть нагрянула неожиданно, или тех, кто ждал Костлявую без страха и принял спокойно, такое сравнение и впрямь верно. Но тех, кто яростно дрался за жизнь и не верил в небытие…

Так странно, так страшно – вот лежит то, что было человеком, но он не откроет глаза, не встанет, не заговорит, не засмеется…

Пока дракониды возились с пилотами, доктор подошел ко мне, снял повязку с плеча. Я вытаращил глаза.

Конечно, раньше мне никогда не доводилось получать таких тяжелых ран, но мне почему-то казалось, что проткнутое насквозь плечо должно заживать гораздо медленнее!

Вместо раны – аккуратный шрам, на вид давнишний. Рука слушалась плохо, еще бы, ведь я долго ей не двигал. Стоило осторожно повести плечом, как под кожей раскатывались волны болезненного зуда. Доктор вколол мне что-то и налепил прямо на шрам круглый пластырь.

– Ага!.. – довольно воскликнул Главарь. Я оглянулся.

Драконид вертел в пальцах… штуковину. Небольшой цилиндрик размером с пальчиковую батарейку, цвета сырого мяса и с тупым острием на торце. Главарь подозвал доктора, поболтал с ним какое-то время, причем доктор, как это и за нашими отечественными водилось, пару раз явно изъяснялся на латыни.

– Ты! Подойди!.. – Слова чужого языка сопровождались выразительным жестом, делающим их понятными. Я замешкался, уж больно нехорошо доктор и Главарь поглядывали на меня во время беседы. Один из конвоиров засопел за плечом, и я нога за ногу поплелся к ним.

Доктор что-то делал с цилиндриком. Я споткнулся. Тупое острие на конце открылось, словно цветок, и лепестки его хищно заблестели кривыми иглами. Походило это на пасть какого-нибудь чудовища, инопланетного червяка.

И эта пасть явно примерялась ко мне!..

Меня подтолкнули в плечо. Мгновенно качнувшись, я взял на прием, с удовольствием услышал влажный хруст. Поворот, косой удар ногой в живот – второй конвоир улетает, я бросаюсь прочь, перепрыгивая того, кто попытался броситься мне в ноги, сшибаю еще одного, обдирая кулак о броню…