– Потому что рано, – невпопад ответила женщина. – Считай, мы в расчете.

– Мне не нравятся бесплатные подарки, – набычился я.

– И в этом ты прав. Но пока ты делаешь все правильно и движешься в верном направлении. И ради удовольствия следить за твоим путем я могу подбрасывать тебе на нем мелкие подарки. Например, вот этот… подойди.

Не без опаски я приблизился к кристаллу. Леди подняла руки, – узкие ладони, длинные тонкие пальцы…

И с размаху ударила по разделяющей нас плоскости изнутри кристалла.

– Ой!.. – отшатнувшись, я упал. – Что такое?

В глаза будто песку сыпанули. С трудом удержавшись, чтобы не приняться изо всех сил растирать, я встал на колени, опустив голову, и отчаянно заморгал слезившимися глазами. Но песчинки не вынимались и жгли все сильнее.

– Что это, зачем?!. – прорычал я, запрокидывая голову. Леди улыбалась, глядя на меня сверху вниз. Хлопнув ладонями по плоскости изнутри, она вышибла алмазную крошку – и кристаллы попали мне в глаза!..

– Вот именно. Боль – невеликая плата за более острое зрение, ты так не считаешь? Почему бы тебе его не испробовать? – Она указала куда-то вверх, за мою спину. Я послушно оглянулся.

Ничего. Только черные пики гор на фоне черного неба с искрами звезд.

– Неужели? – удивилась Леди. – А вот так?

Она резко хлопнула в ладоши – звук разнесся по ущелью, как хлопок выстрела стартового пистолета.

И я увидел, как с пиков летят знакомые клочья черноты. Вот только на сей раз их было много больше, и были они гораздо крупнее и, видимо, опаснее.

– Что вы делаете?!. – завопил я. – Они же сейчас набросятся!

– Уж будь уверен.

– Но мне…

– Придется драться, конечно.

– Чем?!

– Серый, твои глупые вопросы меня несколько утомили. – Леди начала растворяться в толще кристалла, на прощание чарующе улыбнулась и положила руку себе на грудь.

Ах, да… я торопливо вообразил черную дыру в своей грудине и запустил туда руку. Взмолился – только не как в прошлый раз!..

Рука онемела, нащупав что-то в темноте самого себя, я поволок это наружу. Ну… уже лучше. Хотя ненамного.

Пижонская выкидушка с блестящей кнопкой и клипсой. Это что, боевой нож? Конечно, умеючи и перочинным можно дел наворотить. Я повернулся к алмазу, но намерение сказать пару ласковых осталось невоплощенным по причине отсутствия собеседника. Леди в черных лохмотьях исчезла.

Вздохнув, я выщелкнул клинок и повернулся к налетающей тьме.

На этот раз она была оформлена поразнообразней. Я бегал, прыгал, рубил и колол черных птиц, летучих мышей, бил рукоятью и пинал каких-то мелких зверьков, норовящих подобраться по земле. Иногда рассеченные не распадались в пепел, их лоскуты превращались в кричащие и хохочущие рожи, летающие вокруг меня. Самое мерзкое, что эти черные хари представляли собой многажды повторенные и искаженные человеческие лица. В этой портретной галерее были я сам, родные и друзья, неприятели, просто какие-то левые почти незнакомые люди, даже известные спортсмены, актеры и политики.

Резать эти черные отражения было трудно и неприятно. Хороводы лиц грозились раздвоенными языками, кричали невнятно, хрипели… Гибли, но на их место приходили другие, и я уже начал считать, что я никогда не смогу вырваться из темных вихрей.

Свет пришел извне. Невыносимо яркий, он ворвался во тьму, принеся с собой запах горьких трав. Свет жег черных тварей, лоскуты тьмы мгновенно сгорали и уносились течением света…

Я что, умер?

Наверное, нет. Мыслю – следовательно, существую.

Могу испытывать боль – значит, живой.

Холодная тяжесть на лице. Тупая боль, бьющая изнутри. Горячая пульсация внутри черепа, в глазах.

Я ослеп?!

Ужас подкинул меня над моим ложем, боль рванула тело.

– Лежи, лежи, – прохладные ладони опустились мне на плечи, легко и настойчиво толкнули.

– Кто тут? Что со мной? Я буду слепым?

– Не знаю, – ответил девичий голос.

Эльфийка?!.

– Подними голову…

Я ощутил на лице теплое дыхание и возрадовался – наконец-то в моей дурацкой сказке хоть что-то соответствует канонам.

Девушка… выдохнула мне в рот. Нет, она не делала искусственное дыхание – просто дунула в рот. Вместе с ароматным дыханием в меня вливался золотой туман, легко дурманящий и несущий успокоение.

Потом к моим губам прикоснулось нечто жесткое и холодное, рот наполнила горечь. Я чуть не поперхнулся, но сглотнул.

И отключился.

Когда я снова пришел в себя, девушка угостила чем-то другим, не менее горьким. В голове плескалась мутная хмарь, но настойчивый голос держал меня в реальности.