—Дэвид! — Роз дала ему легкий подзатыльник и налила себе чай. — Я не собираюсь ни с кем веселиться. Я остаюсь нянчиться с ребенком.

—Роз, сокровище мое, дети имеют обыкновение спать, а он красавец и безумно сексапилен. Эдакий взъерошенный, рассеянный ученый... Я выложил вам белый кашемировый джемпер и те черные брюки, которые уговорил купить, ну, с лайкрой, и великолепные туфли от Джимми Чу.

—Я не собираюсь нянчить семимесячного ребенка в белом кашемире, обтягивающих брюках, которые никогда бы не купила, если бы ты меня не загипнотизировал, и на каблуках. Это даже не свидание.

—Разве вы не таете от очков в роговой оправе? Интересно, почему мужчина в очках в роговой оправе так заводит?

Роз успела ухватить оливку прежде, чем Дэвид затянул мисочки и поднос полиэтиленовой пленкой.

—Ты сегодня уж точно заведешься. И вообще, с чего ты взял, что мне нужен мужчина?

—Моя дорогая Роз, нам всемнужен мужчина.

Розалинд все-таки переоделась, но решительно отвергла выбор Дэвида в пользу простой хлопчатобумажной блузки и пожертвовала любимыми шерстяными носками, надев туфли. Правда, из тщеславия от легкого макияжа не отказалась.

В детской она терпеливо выслушала повторенные неоднократно инструкции беспокойной мамочки, уверила, что все их выполнит, поклялась, что позвонит, если возникнет хоть самая маленькая проблемка, и еле выставила Хейли из дома. Проводив взглядом отъезжающую машину, Роз ухмыльнулась и вернулась к Лили, весело щебечущей в манеже.

—Ну наконец-то мы остались одни. Иди скорее к тетушке Роз, малышка! Так бы и съела мою сладкую девочку!

Митч тщетно пытался осмыслить прочитанное и рассеянно чиркал что-то в блокноте, прислушиваясь к детскому монитору, стоявшему на столике на нижнем уровне библиотеки.

Мониторы были во всех комнатах, во всяком случае, в тех, где ему пришлось побывать. Разумная предосторожность после шокирующего происшествия полугодовой давности, однако сейчас его больше занимали не предосторожности и не безопасность. Он был просто зачарован сначала нервозным отбытием Хейли, а затем признаниями в любви, которыми Роз осыпала кроху.

Никогда прежде Митчелл Карнейги не слышал в ее голосе ничего подобного. Он даже не подозревал, что Роз способна на столь безоглядную нежность и искреннюю любовь к, в общем-то, чужому ребенку.

Она болтала всякую чепуху, ворковала, смеялась, издавала глупые звуки, какими взрослые обычно развлекают младенцев... Судя по ответному воркованию Лили, малышка была счастлива не меньше своей няни.

Еще одна грань женщины, которую он видел уверенной, грозной, несколько отстраненной и на удивление непосредственной. И вдруг эта нежность... словно шоколадная глазурь на и без того желанном пирожном.

Он снова услышал смех Роз, звонкий, переливчатый, и перестал притворяться, будто работает, завороженный хором поющих игрушек, детского щебета и женского голоса, пронизанного искренним удовольствием.

Вскоре Роз перешла на шепот, затем тихо вздохнула, и монитор затих.

Митч тоже вздохнул — с сожалением, потянулся за кофейником, обнаружил, что тот снова пуст, и отправился на кухню сварить себе еще кофе. Он как раз отмерял порцию зерен, когда вошла Роз.

—Привет. Еще минута, и я уберусь отсюда. Дэвид разрешил мне варить кофе в любое время.

—И оставил еду. Я собиралась перекусить. Присоединяйтесь, если проголодались.

—С удовольствием. Спасибо. Дэвид и мне говорил про горы еды, и... — когда Роз достала из холодильника поднос и мисочки, глаза Митча чуть не выскочили из орбит. — Теперь я понимаю, что он не шутил.

—Дэвид вечно боится, что, если не оставит мне еды на шесть человек, я умру с голоду. — Роз оглянулась. — И?..

—Простите?

—Вы что-то еще собирались сказать. О Дэвиде?

—Ну, мне показалось, что он за мной... приударяет.

Роз вынула из ящика для хлеба свежие мини-багеты.

—Надеюсь, не очень настойчиво.

—Не очень. Даже... даже мило.

—Вы не оскорбились?

—Нет. На самом деле, учитывая разницу в возрасте, я был немного польщен.

—Ему нравится, как вы выглядите в очках.

—В чем?

—В очках. Он явно неравнодушен к очкам в роговой оправе. Вывалить на хлеб все, что есть, или выберете по своему вкусу?

—Все, что есть. Спасибо за хлопоты.

—Никаких хлопот. Я же и для себя стараюсь. — Роз резко вскинула голову, услышав в мониторе голос Амелии, запевшей колыбельную.

Митч понял, что она чувствует.

—К этому невозможно привыкнуть. Каждый раз новое потрясение.

—Она заходит к Лили не каждую ночь, как к мальчикам. Мальчиков она любит больше. Наверное, прознала, что Хейли нет дома, и хочет... — Роз занервничала, вспомнив о мониторе в библиотеке и своей возне с Лили. — Я забыла о мониторе, не подумала, что помешаю вашей работе.