—Мужчины лгут!

—И все?

—Да, все. Она начертила это на зеркале.

—На каком зеркале? Вы сфотографировали надпись?

—Нет, не сфотографировала, — Роз сама лягнула бы себя за это, но ни за что не призналась бы, что допустила ошибку. — И какая разница, какое зеркало! Зеркало в ванной комнате. Я только вышла из душа. Горячего. Зеркало запотело, и на запотевшей поверхности было это послание.

—Буквы письменные или печатные?

—A-а... печатные. С восклицательным знаком в конце, — Роз взяла один из карандашей и повторила надпись. — Поскольку это была не угроза и не жизненно важная информация, я прикинула, что можно подождать.

—В следующий раз не... прикидывайте. Что вы делали до того, как... — «Не думать о ней, голой, в душе», — приказал себе Митч. — До того, как вошли в душ?

—Вообще-то я была в саду, разговаривала с вами.

—Со мной?

—Да, в тот день вы заезжали, а я дробила ветки в мульчу.

—Точно. На следующий день после приема, — вспомнил Митчелл, делая заметки в блокноте. — Я пригласил вас на обед.

—Вы что-то упомянули о...

—Нет, нет! Я пригласил вас вовсе не на деловую встречу, — Митчелл в возбуждении вскочил, обошел стол, присел на край так, что их глаза оказались на одном уровне. — И не успели вы оглянуться, как новобрачная Харпер сказала вам, что мужчины лгут. Поразительно! Она предостерегала вас от сближения со мной.

—Поскольку я никоим образом с вами не сближаюсь, и смысла меня предупреждать нет.

—Похоже, моя работа здесь ее не волнует, — Митчелл снял очки и швырнул их на стол. — Я ждал, даже надеялся на ее появление, может, на столкновение, на что угодно, но пока не удостоился внимания вашей... вашего привидения. Затем я сделал попытку завязать личные отношения, и оно... она оставила вам послание. Раньше такое случалось?

—Нет.

—Хм-м, — он заметил удивление, промелькнувшее на лице Роз. — Что? Вы о чем-то подумали.

—Только о том, что это несколько странно. Я видела ее недавно сразу после долгой горячей ванны. Душ, ванна... Странно.

«Не думать о ней, голой, в ванне».

—Что вы делали до того, как приняли ванну?

—Ничего особенного. Работала.

—Ладно. О чем вы думали, пока принимали ванну?

—Не понимаю, какая связь. Это было вечером после безумного рождественского шопинга. Я расслаблялась.

—В тот день вы тоже были со мной.

—Митч, ваше самомнение кажется мне слегка раздутым. Помочь с ним справиться?

—Факты — упрямая штука. Ну, что бы там ни было, похоже, ваши мысли ее заинтересовали или огорчили, — Роз уже хотела отмахнуться, но Митч опередил ее. — Если новобрачная Харпер смогла войти в сны Стеллы, почему ей не войти в ваши мысли?

—Мне эта идея не нравится. Очень не нравится.

—Как и мне, но здесь есть о чем подумать. Роз, у меня два подхода к этому... проекту. Первый — текущие события с их причинами. Второй — что и почему случилось в прошлом. Кто, и почему, и что. Здесь все взаимосвязано, и это работа, для которой вы меня наняли. Вы должны сообщать мне обо всем, что происходит. И не через пару недель после того, как это произошло.

—Хорошо. В следующий раз, когда она разбудит меня в три часа ночи, я вам сразу позвоню.

Митчелл улыбнулся:

—Не любите получать приказы, не так ли? Слишком привыкли отдавать их. Понятно. Я вас не виню, но позвольте вежливо спросить, нельзя ли взглянуть на вашу ванную комнату.

—Вы ведь, кажется, собирались встретиться с сыном?

—С Джошем? Зачем? О черт, совсем забыл! Я должен идти, — Митч оглянулся на стол. — Я оставлю все как есть... Сделайте мне одолжение, не прибирайтесь.

—Я не одержима чистотой.

—Это очень хорошо! — Митчелл схватил куртку, затем очки для чтения. — Вернусь в четверг. Дайте мне знать, если что-то случится раньше.

Он поспешил к двери, остановился, обернулся.

—Розалинд, должен сказать, что в семнадцать вы были прелестным бутоном, а в полном цвету ослепительны.

Оставшись одна, Роз хихикнула. Она опустила взгляд на старые сапоги, мешковатые рабочие брюки, забрызганные грязью и подсыхающим бетоном. Пожалуй, фланелевая рубаха, надетая на драную футболку, достигла того возраста, в котором люди получают водительские права.

«Мужчины лгут!» — подумала она. Но иногда эта ложь так приятна...

Перед Новым годом питомник закрывался рано, и у Роз выдалось время повозиться с собственными комнатными растениями. Какие-то необходимо было пересадить или рассадить, какие-то она хотела размножить для подарков.

После бодрящего морозца воздух в ее личной теплице казался еще более влажным и горячим. Роз устроилась за рабочим столом и под блюзы Норы Джонс занялась одной из своих любимиц — огромной африканской фиалкой, потомком ростка, подаренного бабушкой больше тридцати лет назад. Роз осторожно отделила полдюжины новых листочков вместе с черешками и поместила в емкость с водой. Через месяц они пустят корни и превратятся в новые ростки. Тогда их можно будет пересадить в уже выбранные бледно-зеленые горшки.