—Конечно. Дыши сколько хочешь. Но ты со мной поговоришь, Розалинд.

—И каких слов ты ждешь? Что ты хочешь услышать?

—Правда сойдет.

—Тогда получай правду. Онапричинила мне боль, — уже без всяких эмоций сказала Роз, прижав кулак к сердцу. — Она разрезала меня на кусочки. Я увидела Джона. У меня нет слов объяснить, что это сотворило со мной.

Роз резко повернулась к Митчу. Он увидел ее пустые, безжизненные глаза, подернутые влагой, и мог только вообразить, каких усилий ей стоило сдержать слезы.

—Она уничтожала меня, а я ничего не могла поделать. Как я могла бороться? Как можно бороться с чем-то, чего не существует? Я понимала, почему она это делает, но мое сердце все равно превращалось в кровавое месиво.

Роз нетерпеливо смахнула пробившуюся слезинку.

—Джон не заслужил того, что она с ним сделала. Понимаешь? Он этого не заслужил! Он был хорошим человеком, хорошим мужем, хорошим отцом. Я полюбила его, когда мне было четырнадцать лет. Четырнадцать! Ты можешь это представить? Он сделал меня женщиной, матерью и, боже милостивый, вдовой. Я любила его безмерно.

—Она не в силах очернить твои чувства к Джону. Что бы она ни делала, это не в ее власти. Я не знал твоего мужа, но я смотрю на тебя, Розалинд, и вижу его.

Роз судорожно вздохнула и, опершись о дверной косяк, устремила взгляд на промокшие сады.

—Ты прав. Прав. И ты не заслужил, чтобы она так тебя использовала. Не заслужил того, во что она заставляла меня поверить. Я не поверила про Джона, не поверила и про тебя. Но как же мне больно!.. Мне все равно очень больно...

Роз снова вздохнула, на этот раз чуть спокойнее.

—Я не равняю тебя с Брайсом. Надеюсь, ты это понимаешь.

—Лучше бы знать, что ты чувствуешь, а не то, что не чувствуешь. Роз, почему ты не хотела меня видеть?

—Ты тут ни при чем, все дело во мне. Думаю, ты терпеть не можешь, когда так говорят.

—Мне бы сдержаться и не вытрясти из тебя остальное. Не в тебе одной бушует ярость.

—Да, кажется, я только что познакомилась с твоей. Одно из качеств, которые мне в тебе нравятся, Митч, твоя сдержанность. Ты и не представляешь, какой взрывной у меня характер. Так что я понимаю, как трудно держать себя в руках.

—Какие мы взрослые и здравомыслящие.

—О, ты еще злишься на меня, — Роз сдавленно хихикнула и попыталась дать ему, Митчеллу, что он просил, — правду. — Помнишь нашу последнюю ночь? — Она посмотрела на него в упор. — Это было прекрасно и значило очень много в очень многих смыслах. На следующий день я думала о тебе и, когда вернулась домой с работы, собиралась тебе позвонить. На моем автоответчике было сообщение.

—Роз, мы с Джошем встречаемся в один и тот же день. Мой сын...

—Я знаю. Я не об этом. Господи, только не думай, что я из тех назойливых дамочек, которые требуют от мужчины внимания ежедневно, ежечасно, ежеминутно! Меня расстроило второе сообщение. После твоего. Насчет моего членства в клубе, которое я будто бы аннулировала, и письма, полного претензий, грубых замечаний и так далее. Чего, разумеется, я не делала.

—Кларк.

—Несомненно. Это было легко исправить... Нет. — Роз покачала головой. — Правду так правду. Я исправила, но была зла, раздражена. И выбита из колеи. В ярости я чуть не выскочила из дома, чтобы броситься на него, но Хейли — с ребенком на руках — меня остановила, за что я ей благодарна. Не знаю, что бы я натворила, с моим-то характером...

—Не пожалел бы никаких денег, чтобы купить билет на это шоу.

—Скорее всего, я — самое малое — оказалась бы в тюрьме за нападение. Я так орала, что до слез перепугала ребенка. Я употребляла при Лили бранные слова.

—Ну, поскольку малышке еще нет и года, вряд ли это произвело на нее сильное впечатление.

—Неважно. Я совершенно обезумела от ярости. Потом-то я пришла в себя, но еще кипела и не хотела встречаться с тобой в таком состоянии. Кроме того, я должна была увидеться с адвокатом, нанести визит вежливости в клуб. Все исправить, загладить обиды.

—Если что-то подобное случится снова, я хотел бы быть рядом.

—Я в ярости страшна.

—Даже не сомневаюсь.

Роз опустилась в кресло.

—Роз, тебе следует обратиться в полицию.

—Уже. Еще одна неловкая ситуация. Только не говори, что мне нечего стыдиться! Если я испытываю неловкость, значит, так оно и есть. Разумеется, они мало что могут сделать, но я задокументировала все, что знаю о случившемся. Когда — и если! — докажут, что за этим стоит Брайс Кларк, его обвинят в мошенничестве и, возможно, в преследовании и домогательствах. Если мне выпадет шанс подпалить его задницу, будь уверен, Митч, я это сделаю.

Митчелл подошел к ней, присел на корточки и поднял голову.