Игарта потащили в левый конец ангара. Он заглянул в ближайший бассейн, выкрашенный в белое, и оторопел. Там содержались пленники. Наверху, от борта до борта, тянулись три железных прута, к которым их привязали за руки, примотав ноги веревкой к толстой стальной проволоке. Игарт насчитал двадцать человек. С другой стороны, в желтом бассейне, содержались пятеро особо буйных новеньких. Спеленатые смирительными рубашками, они болтались, подвешенные на крюках лебедок. Автоматчики с безразличным видом прохаживались туда-сюда и поглядывали вниз.

Пленники живые, и это уже радует. Может, не соврал командир, и действительно черные собирают детектор лжи?..

Не стоит обольщаться. Интуиция подсказывала, что правильнее готовиться к худшему.

Сначала Игарт осмотрел пленников: Януша среди них не было. Потом отыскал взглядом скулящего: он был возле самой стены, раскачивался из стороны в сторону, бормотал неразборчиво. Слова перемежались всхлипываньем.

Обошли бассейн, остановились на краю. Пока подтягивались автоматчики, Игарт с интересом смотрел на свежую кирпичную кладку, разделяющую ангар на две части. Он был почти уверен – там, за перегородкой, спрятан мозг, повелевающий черными. Или он сокрыт в пирамиде?

Два черных спрыгнули в бассейн с пленниками. Мужик, что орал, заметался так, что по рукам покатилась кровь из разорванной кожи запястий.

– Помогите! Они… они идут! Они уже здесь. А-а-а! – он задергался так, будто через его тело пропускали электрические разряды.

Черные его не тронули – протянули руки, приняли Игарта, опустили вниз. Он сжал стекло в кулаке, надеясь, что его не будут обыскивать повторно. Черный, что справа, разрезал веревку, Игарт поднял руки. Острое стекло впилось в кожу. Если потечет кровь, все пропало. Второй черный привязал его руки к штырю, что вверху, занялся ногами. Пока все шло по плану. Осталось придумать, как отвлечь автоматчиков.

Сумасшедший продолжал бесноваться и вертеться, как червяк, угодивший в паутину. Вспомнились слова то ли Криса, то ли Толяныча, что каждый пятый новенький сходит с ума.

В стон буйного психа вплелось причитание:

– Мамочка, забери меня отсюда. Ма-ма-а-ама. Я больше не бу-у-уду.

Еще один псих. Прав был Крис. Но если в этом мире нет смерти, что с ними делается? Они же бродят туда-сюда неприкаянными духами, вляпываются в аномалии, дохнут, воскресают, опять вляпываются, или мутанты их сжирают. Для таких смерть воистину самый благоприятный исход. Если у этого мира есть творец, он однозначно или шизик, или садист.

Привязав Игарта, черные вылезли из бассейна и удалились. Весело, ничего не скажешь. Болтаешься, как свиная тушка в фургоне.

– Нормальные среди вас есть? – прокричал Игарт. – Или только психи?

Люди начали отвечать. Сначала Игарт пытался запоминать имена, потом просто стал считать говоривших. Семнадцать человек плюс он, плюс два психа, итого двадцать. И еще пятеро на крюках – или непокорных, или буйных психов.

– Как думаете, зачем нас тут держат? – прокричал он. – Мне сказали, что разрабатывают детектор лжи.

– Ага, пусть себя на нем проверят! – проговорили фальцетом из дальнего угла бассейна.

– У кого какие предположения?

Игарта привязали рядом с сумасшедшим, лицом к стене, и он не видел тех, кто позади. Проговорили над самым ухом:

– Мы тут уже кто вторые, кто третьи сутки. Все мозги издумали. Убивать нас будут. По-настоящему убивать, вдруг среди нас тот, кого они ищут? Иначе хотя бы кормили. Жрать хочу, как собака.

Игарт выгнулся и глянул назад. Говорил скуластый и совершенно седой мужчина лет сорока. На его щеке красовался кровоподтек, левый глаз заплыл.

– За нами придут, – проговорил Игарт громко, чтобы черные слышали. – Нельзя вот так взять и уничтожить человека – по сути, ни за что… Потому что сегодня забрали нас, завтра очередь дойдет до кого-то из них…

– Успокойтесь, никто вас убивать не собирается, – отозвался один из автоматчиков. Они накинули капюшоны на лица и в полумраке были одинаковыми.

Кто-то затянул песню из забытого прошлого. Память вынырнула рыбиной из черной глубины, блеснула чешуей – и исчезла. Остались только слова:

Сколько прошло времени, Игарт не знал. Пять часов? Десять? Вечность? Веки отяжелели и начали слипаться – значит, наступила ночь. Здесь не было окон, и трескучие лампы разливали все тот же тусклый синеватый свет, черные прохаживались вдоль бассейна, заглядывали вниз, роняя на пленников длинные тени.

Рука, сжимающая стекло, перестала чувствовать боль, а вот левое запястье, растертое веревками, саднило. В позвоночник будто вогнали стальной штырь. Хотелось лечь и вытянуться. Жизнь превратилась в пытку. Игарт согласен был умереть, лишь бы она закончилась. С каждым мгновением надежда разрезать веревки таяла: черные сталкеры отлично выполняли свою функцию и не допускали ошибок.