– Не сердись, Добронега, - подал голос староста.
– Дура баба, от горя за детей своих умом тронулась, мы тебе зла не желаем. Рады мы что хоть кто-то жив остался. Только видишь как вышло, застряли мы тут. И рады бы уйти, но не знаем как.

– Грачка говорила души на земле остаются потому что принять смерть свою не могут, - Эйте стало стыдно за вспышку гнева.
– Вы же вспомнили, смогли из забытья выйти. Вам теперь смириться надо и на свет идти.

– Так нет его света того, - вздохнул кто-то.
– С той ночи, когда тела наши сожгли его и не было больше.

– А вы просили?
– поинтересовалась девушка.
– Вы Небо просили принять вас?

– Уж сколько раз, - ответил кто-то.

Эйта не знала что еще сказать духам. Как быть в этом случае Грачка ее не учила. Души поняли это и стали расходиться.

– Куда ты теперь?
– спросила Эйту мать.

– Здесь останусь, - вздохнула девушка.

– У нас поживи, - предложил Ждан.

– Не могу же я все время у тебя жить, - тяжело вздохнула Эйта.
– Мне их, - она неопределенно кивнула головой, - защитить надо.

– Но тут ты тоже жить не можешь, - возразил Добрыня.
– А куда-нибудь в город податься не хочешь? Во всех городах колдуны работают, может и тебе повезет.

– В город?
– легкая тень испуга мелькнула на лице девушки.
– Не знаю я. Подумать надо. А вы сейчас идите, не надо вам тут.

– А ты?
– обеспокоено спросил Ждан.
– Может хоть переночевать придешь?

– Приду, - подумав, решила Эйта.

– Хочешь, я мешок твой отнесу, тяжелый поди, - предложил Добрыня.

– Не тронь, - Эйта ударила мужчину по руке.
– Он заговоренный. Если чужой тронет, у него руки отсохнут.

– Км, - крякнул мужчина.
– Спасибо что предупредила. Только я ведь не на добро твое зарюсь, я помочь хотел.

– Я сама, - решила Эйта.
– Идите.

– Так я Ждане скажу чтобы дожидалась тебя?
– уточнил Ждан.

– Скажи, - кивнула девушка.

– Тогда мы тебя ждем, - улыбнулся мужчина, неловко махнул рукой на прощание и пошел за Добрыней.

Убедившись что ее "заступники" ушли невредимыми, Эйта пошла в самый целый дом. Она затопила там печь, поставила воды нагреваться и села за порядком запылившийся стол.

– Проклинать будешь?
– не утерпела и спросила тетка Забава.

– Буду,- кивнула Эйта.
– Потом.

– Может не надо, доченька?

– Что значит не надо?
– накинулись на соседку селяне, которым было любопытно что будет и они вились вокруг дома.
– Мы из-за Перва все раньше срока жизни лишились, а ей не надо?

– Добронега же на себя все берет. Вам-то уж хуже не будет, а она...., - неожиданно горячо возмутилась женщина.
– Не вам же за то проклятие потом ответ перед богами нести. Не надо, доченька. Не бери лишнего зла на душу, рано или поздно все равно перед отцом Небом ответ держать придется.

– А к Небу ли ведьмы попадают?
– горько усмехнулась Эйта.
– Вот и я не знаю. А вот то что в Земле они не покоятся, я убедилась.

– Нас ведь это к жизни не вернет, - настаивала женщина.
– Перв наверняка и так страдает, он же знает что из-за него все село погибло. Это ж очень тяжко с такой ношей жить.

– Вот пусть и сдохнет, - заявил кто-то.
– Только мучительно и долго. А уж как умрет, мы с ним и поквитаемся. Чего смеешься?
– удивился воинственно настроенный призрак, удивленно глядя на Эйту.

– Поквитается он, - отсмеявшись, сказала девушка.
– Ты за пределы деревни выйти не можешь. Или ты думаешь Перв как и вы за Землю держаться станет, да сам сюда придет?

– И то верно, - согласилось сразу несколько призраков.
– Так что же делать?

– А ничего тут не сделаешь, - поспешила сказать мать Эйты.
– Девочка моя, оставь это. Пусть живет, боги ему судьями будут.

– До суда Богов еще дожить надо, - отрезала Эйта.

– Не надо, заклинаю, - взмолилась женщина.
– Не губи ты себя. Не Прева мне жалко, тебя.

– Мне его сначала найти надо. Вдруг не его это вещица, - Эйта вздохнула,- вот найдет он меня, тогда и посмотрю, тяжело ему или не очень.

– Посмотри, - мать Эйты погладила дочку по волосам.
– Только не спеши судить, - Девушка не ответила.

К Ждану Эйта вернулась поздно ночью, почти уже под утро. Хозяева хоть и не спали, но расспрашивать заплаканную девушку не решились. Ждана молча подала на стол ужин, а потом, постелив ей на лавке, ушла к себе.