– А тебе что велел?

– Мне велел коня домой отвести.

– Вот и отведи, - кивнул Добрыня.
– А ушел давно?

– Да вон только свернул, - вздохнул отец мальчишки, принесшего новость.

– Значит, догоню, - обрадовался Добрыня.
– Мороз, чего встал? Делай что велено.

Эйта сидела около сожженного дома старосты. Что ей делать дальше она не знала. По деревне бродили не успокоившиеся души ее односельчан. Они вспомнили о том что из людей превратило их в бесплотные духи и кто-то злился, метаясь по селу, а кто-то решил снова все забыть и снова принялся жить как раньше. Эйту никто не трогал, девушка сразу дала понять что это чревато, а вот когда в деревню вошли Ждан с Добрыней, поднялся шум.

– Эй вы, а ну оставьте их, - прикрикнула Эйта. Призраки с невероятной злобой, кучей налетали на живых людей. Ждан с Добрыней струхнули. Они не видели что на них нападают, только холодно вдруг стало и страшно. Очень страшно. Страх пробирал от макушки до самого нутра.

– Я кому сказала, - прикрикнула Эйта и в толпу призраков полетело заклинание. Души взвыли и отступили. Кто-то потирал обожженные места. Они испугались, им впервые за много лет было больно.
– Не уйметесь, вообще разметаю, - грозно пообещала Эйта.
– А вы чего пришли?
– спросила она у схватившихся друг за дружку мужиков.

– Мальчишка соседский сказал, тебя тут видел, я предупредить хотел, - выдавил из себя Ждан.
– Нельзя здесь, место это заколдованное. Уйдем.

– Почему заколдованное?
– удивилась девушка.

– Это старая история, - Ждан первым понял что рядом с колдуньей не так страшно и поспешил сесть рядом с ней.
– В Поляновке однажды все жители умерли, как один. Вот было село, обычное, живое, а потом раз и не осталось живых. А потом и мертвые пропали. Старики тогда за колдунами послали в город, а когда колдуны пришли, тут никого, ни живых не мертвых. Я с ними тогда приходил. Нет людей. Колдун тогда сказал сюда не ходить, проклятое это место. Оно, и, правда, проклятое, люди тут пропадали.

– Долго же вы колдуна искали, - усмехнулась Эйта.
– Тела Грачка в доме старосты сожгла, - девушка кивнула на пепелище.
– Только это помогло мало, многие души ушли, но осталось тоже много. Я тогда их не видела, сейчас вижу.

– А кто такая Грачка?
– уточнил Добрыня.

– Колдунья лесная, - едва слышно ответила Эйта, воспоминания о той ужасной ночи снова обрушились на нее.

– Ты тогда кто?
– растерялся Ждан.

– А теперь я вместо нее.

– Ты извини нас, мы просто волновались, думали вдруг ты не знаешь что тут нельзя. Ты конечно колдунья, но все же...., - Добрыня смутился.

– Это они отсюда живых отваживают, - девушка неопределенно махнула рукой.

– Нечего им тут делать, - сердито отозвалась тетушка Забава, которая даже без тела осталась дородной и ворчливой.
– Шляются тут.

– Ну и что?
– вздохнула Эйта.
– Места вон сколько, дома подправить, землю вспахать и жить можно.

– Что значит дома подправить, - возмутилось привидение.
– А мы? Это наши дома.

– А вам давно уйти надо было, - устало отмахнулась девушка.

– Куда нам уйти?
– не понял Добрыня.

– Что?
– Эйта не сразу поняла что Добрыня о чем-то ее спрашивает, потому что к тетке Забаве присоединились другие призраки и стали возмущаться все хором.

– Ты сказала нам давно уйти надо было, - напомнил Ждан.

– Я?
– удивилась девушка.

– Ну да, - кивнул Добрыня.
– Сначала сказала, что места тут много, жить можно, а потом...

– Это я не вам. Да хватит галдеть, - прикрикнула Эйта на односельчан.
– Расшумелись.

– Ты кого-то видишь?
– догадался Добрыня.

– Да, - кивнула девушка.
– Тех, кто не ушел.

– Смилуйся над ними батюшка Небо, - прошептал Ждан.
– Прими души неуспокоенные под защиту свою.

– Почему вы не ушли?
– спросила Эйта, вставая с земли. Она смотрела на мать.
– Почему ты не ушла? Батя ушел, дед с бабушкой ушли, зачем ты осталась?

– Да как же я уйду?
– прошептала женщина.
– Ты ведь, живая.

– Вот именно, я живая, - закричала Эйта.
– Живая. А вы нет, вы умерли, вас больше нет. Вам надо было уйти, но вы упорно держитесь за землю.

– Я волновалась за тебя, - по полупрозрачным щекам женщины потекли слезы.
– Ты же одна осталась, в лесу. А потом ты вернулась, с той старой ведьмой. Ты плакала, я хотела утешить, защитить, обнять, но не могла, - женщина всхлипнула.
– Думаешь, если тела не осталось, то сердце не болит? Добронега, девочка моя, - она подошла к дочери и поднесла руку к ее щеке.
– Какая же ты красивая стала. Так выросла, совсем уже невеста. Только вот мне тебя к свадьбе не одевать, кос больше тебе не плести. Как я могла тебя сразу не узнать? Ты уж прости меня, дурную.